количество германских истребителей которые, рассыпаясь на части или густо дымя, шли к земле, превышало вражеские.
Эскадра за последнюю неделю потеряла сбитыми четырнадцать «мессершмиттов», погибли девять лётчиков. Из пяти оставшихся двое были ранены и отправлены в госпиталь. Да, война даёт офицеру отличную возможность для быстрого продвижения в званиях и карьере, замещая погибших и раненых товарищей, но она же часто и не позволяет долго этому радоваться, ибо в любой момент он сам может пополнить список тех чьи фамилии будут вычеркнуты из журнала ежедневных вылетов по причине смерти.
Если бы не своевременное пополнение машинами и людьми то «Зелёные сердца» в таких ожесточённых схватках уже потеряли боеспособность. Другое дело что замена не всегда оправдывала ожидания. Новички из лётных школ горели энтузиазмом и желанием надрать британцам задницу, этого у них не отнять, но вот с практическим выполнением было не очень… Их надо было учить, облётывать, но на это не было времени и командование эскадры оказалось вынуждено использовать метод «плавающего щенка». Выживет в бою — получит немного опыта. Ещё раз выживет — снова молодец. А кому не повезло… значит погиб за фюрера и Рейх. На то и война…
Сегодня, как вчера и позавчера, накал боёв не стихал. Пилоты забыли про девочек в ближайшем бельгийском городке, про свои развлечения и шалости. После каждого напряжённого дня, изнурённые и молчаливые, они вяло съедали свой ужин и валились спать, пытаясь хоть немного забыться до утра. Командир эскадры, майор Люфтваффе Мартин Меттиг, старался помочь им. Роскошная еда, соки, фрукты… Но напряжение от вылетов было настолько сильным что пилоты хотели только одного — спать!
Сам Ганс, хоть и чувствовал накапливающуюся усталость, не давал себе расслабляться, зная что каждая малейшая ошибка в пилотировании или в бою может стать последней. И погибать ему никак нельзя. Потому что на аэродроме его ждёт верная такса Минки-Пинки, которая не переживёт если с ним что-то случится.
А в Берлине дожидается, по крайней мере он отчаянно в это верил, прекрасная Шарлотта Кольбе. Да, она ему говорила что влюблена в какого-то эсэсовца из личного батальона охраны фюрера, ну и что? Разве может сравниться какой-то лощёный охранник с боевым офицером Люфтваффе, лейтенантом, на счету которого уже семь самолётов противника? Все девушки обожают лётчиков, а значит у него есть хорошие шансы завладеть этой весёлой красавицей и оставить эсэсовца с носом. Ему 23 года, впереди многообещающая карьера на службе Рейха, и Ганс не сомневался что сможет отбить Лотту у этого неизвестного ему Гюнтера. Он общался с ней всего один раз но этого хватило чтобы его сердце начинало колотиться о грудную клетку, пытаясь вырваться наружу. Любовь? Возможно… Уже на следующий день, несмотря на сильное желание остаться в столице и снова увидеть её, Гансу приказали возвращаться в часть. Собрав волю в кулак он уехал, мысленно пообещав себе что Шарлотта всё равно будет его. Адрес девушки Ганс знал, поскольку ждал её на улице пока та переоденется, и по возвращении в эскадру начал ей писать. Но на все три его письма ответа не дождался. Это было печально но Ганс не собирался сдаваться. Привлекательная внешность и природная харизма лётчика срабатывала на других девушках до неё, почему сейчас должно быть иначе?
С трудом загнав мысли о Лотте в самую дальнюю часть сознания Ганс сосредоточился на полёте. Через пару минут они будут у цели, уже виден на западе густой дым над городом. Задание командира группы Хубертуса фон Бонина такое же как и вчера — завоевать господство в воздухе, прикрывать действия штурмовиков. Если противника в воздухе не окажется, что было довольно редко, свободная охота.
— Звено, это Фипс. Будьте начеку, «Спиты» и «Харри» могут подкрасться сзади, снизу или сверху! — сказал он, выйдя в эфир. — Всем предельное внимание, если хотите вернуться обратно!
Все трое подчинённых подтвердили приказ и снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь гулом мотора и тихим треском статистических помех в радиоприёмнике. Вот и Дюнкерк… Ганс, то и дело смотря по сторонам, быстро глянул вниз. С высоты двух километров трудно было разобраться где свои а где чужие. Он знал что танкисты смогли ворваться в западную часть города, это подтверждали множество горящих и разрушенных зданий в той части Дюнкерка. С ними был и авианаводчик, который сообщал им обстановку над городом и наводил на противника, но сейчас его не было слышно в эфире. Пилоты прозвали его «Торопыга Клаус», потому что тот говорил быстро, словно боясь что ему вот-вот заткнут рот.
Над ними, метрах в трёхстах выше, вспухли клубы зенитных разрывов. Английские тяжёлые зенитки… Ганс не стал обращать на них особого внимания, так как вероятность на высокой скорости попасть под разрыв очень мала. Нет, такие случаи всё же бывали, например лейтенанта Хиппеля сбили именно так. Причём было прямое попадание, самолёт разнесло в воздухе на тучу обломков. Но каждое исключение лишь подтверждает правило.
Ребята со штурмовиков, вынужденные летать на низких высотах, рассказывали что множество зениток стоят прямо на пляжах и ведут огонь по ним, пытаясь прикрыть свои войска. И часто у них это получалось, потери парней на «Ju-87» были даже выше чем у истребителей, принимающих на себя основной удар противника. Они мрачно шутили что парашюты, которые были на них, лучше отправить своим девушкам чтобы те сшили себе платье или шёлковое бельё, потому что вероятность выжить на низкой высоте, будучи подбитым, близка к нулю. А даже если умудришься сесть живым то разъярённые британцы быстро исправят эту оплошность старухи с косой.
Ожесточение иногда доходило до того что выбросившихся с парашютом пилотов расстреливали в воздухе не только с земли но и истребители. Сам Ганс не видел тут никакой жестокости, всего лишь военная эффективность. Обучение лётчика обходится государству довольно дорого и занимает много времени. И если ты сбил вражеского пилота то зачем давать ему возможность приземлиться, пересесть на другую машину и сбить уже тебя или твоего товарища? Это глупо. А если сбили твой «Эмиль» и ты видишь как на тебя, медленно спускающегося на парашюте, заходит изрыгающий огнём «Спит» или «Харри»… Что ж, тогда помолись и закрой глаза, надеясь на быструю смерть. Это война! Поэтому к чёрту рыцарство времён прошлой войны, главное результат!
Спору нет, английский «Спитфайр» очень хороший самолёт, по сравнению с «Эмилем» Ганса у него преимущество на виражах. Зато на вертикалях «мессершмитт» куда лучше британца. Но это всё условности, по большей части в бою всё зависит от
