- Хочешь поменяться?
Он ухмыльнулся.
- В чем дело, Рыжая? Это слишком для твоих невинных глазок?
Он шутил, но понятия не имел, сколько правды скрывалось за его словами. Он, возможно, видел себя недостойным хаосом, но для меня, он был прекрасен во всех отношениях. Он заставлял мое сердце биться быстрее, а кровь нестись по венам. Я смотрела на него также, как Тайлер смотрел на Эйприл. И впервые, я наконец поняла его страх, причины, почему он колебался, когда все, что я хотела - это чтобы он сделал шаг. Он боялся этой ужасной грызущей боли внутри. Когда я не ответила, Истон качнулся, выглядя неуверенным.
- Сядь. Я помогу тебе с этим.
Я опустилась на кровать и положила руки на колени, не зная, что с ними сделать. Истон встал передо мной на колени и взял пальцами меня за голень, подняв мою ногу и положив ее на свое колено.
- У тебя красивая улыбка, - сказала я. - Недостаточная, наверное, но... приятная.
- Недостаточная, ха?
- Маленькая, - поддразнила я.
- Ну, за последние пятьсот лет было не много поводов для улыбок, - сказал он, надевая ботинок мне на ногу и зашнуровывая его.
- И что сейчас заставило тебя улыбнуться?
Я хотела, чтобы он поговорил со мной, больше, чем чего-либо. Я не ожидала этого, но я помогала людям, и это не мешало мне желать его.
Он надел мой левый ботинок.
- Ты имеешь в виду кроме симпатичных ангелов, которые говорят плохие шутки и слишком храбры? Не многое.
- Ты думаешь, я храбрая?
- Думаю, что ты упрямая, - сказал он, полуулыбка играла на его губах. - И да... я думаю, ты храбрая.
- Мои шутки не настолько плохие.
Он фыркнул.
- Это спорно.
- Они заставили тебя рассмеяться.
Он застегнул последнюю пряжку и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились и разожгли огонь, лед растаял в безмолвном пространстве между нами. Его рука задержалась на моей ноге. Мне было мучительно сознавать тепло его кожи, обжигающее через мои кожаные штаны, оставляющее отпечаток, который я никогда не смогу забыть.
- Что делает тебя счастливой? - спросил он.
Что делало меня счастливой? Прежде никто никогда не спрашивал меня об этом. Мой мир не включал счастье для меня. Я дарила его. Я прикусила нижнюю губу, думая о снеге, историях и фейерверке.
- Мне нравится наблюдать за читающими людьми, - призналась я. - В субботу утром в одну библиотеку приходят люди, которые читают детям. Мне это нравится, смешные истории - самые лучшие. Когда комната наполняется детским смехом, так легко потеряться во всем этом. Притвориться на мгновение, что я не невидимка или другая. Мне нравятся книги о путешествиях. Те с фотографиями. Так я могу посмотреть мир, который отец никогда не позволит мне увидеть. Мне нравится Рождество и снежные ангелы. То как отцы смотрят, прижавшись лицом к стеклу, в больнице Святого Антония, когда детей приносят в ясли.
Я подумала о том, как губы Истона прижались к моим накануне ночью. Как отлично наши рты подходили друг другу, будто нам было предназначено быть вместе. Я потянулась пальцами к моим губам и отпустила руку, чувствуя, как щеки вспыхнули. Истон делал меня счастливой.
- Мне понравилось целоваться, - прошептала я.
- Рыжая... - начал он, его взгляд опустился к моим губам. - Прошлая ночь была...
За стеной, представляющей из себя полуразрушенный обугленный гипсокартон, раздался новый раунд пронзительных криков. Истон закрыл глаза и сжал рукой мое колено.
- Не говори, что это была ошибка, - выпалила я. - Скажи, что этого больше не произойдет. Но не говори, что этого не должно было случиться.
Он пристально смотрел на меня, сжимая челюсти.
- Ты понимаешь, почему этого больше не произойдет?
Я отвела взгляд, мне было не по нраву жжение в глазах. Давление в моей груди раздулось до боли.
- Я уверен, что у тебя есть целый арсенал отговорок, чтобы держать меня подальше. Мне не нужно их слышать. Вчера вечером ты все ясно дал мне понять. Ты не хочешь меня. Мне действительно не нужно дальнейших объяснений.
Он сузил глаза.
- Ты думаешь, что я не хочу тебя?
- Все нормально, - сказала я, мой голос превратился в шепот. - Я просто... Я - это просто я. Я понимаю.
Я не была высокой и изящной как Скай. Темной и экзотичной, как жнец Аная, о которой он говорил. Я была просто наивной маленькой Гвен, которая, могло показаться, не могла удержаться подальше от неприятностей. Я понятия не имела, чего ожидать, если он на самом деле так обо мне позаботится. Он был прав. Мой отец и законы нашего мира никогда не позволили бы нам быть вместе.
Истон взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
- В первую очередь, ты - не ничто. Ты - все, Гвен. Все, чего мне нельзя иметь.
Я нерешительно посмотрела ему в глаза и немедленно пожалела об этом. Честность и тоска в них заставили мою грудь разболеться, а силу воли разрушиться.
- Потому что я - ангел, - прошептала я. - Потому что ты - жнец.
- Потому что я - это я. Твой отец никогда не позволит кому-то такому как я испортить тебя. Если я позволю себе быть с тобой, то никогда не смогу от тебя уйти, - сказал он. - А тебе нужно, чтобы я ушел от тебя, Рыжая. На самом деле. Люди, которых я любил... они не просто умирали. Они сгорали.
Он думает, что любить меня - означает уничтожить меня...
Горячая слеза побежала по щеке, и Истон вытер ее. Прежде чем он мог отступить, я положила свою руку на его, удерживая его, задаваясь вопросом, коснется ли он меня когда-либо снова, когда мы здесь со всем закончим.
- Меня не стоит оплакивать, Гвен, - прошептал он.
- Для меня ты стоишь всего.
Стук в дверь разрушил момент между нами. Истон вскочил на ноги, схватил свою рубашку с кровати. Он натянул ее через голову и прижал палец к губам.
- В ванную, - прошептал он, вытаскивая косу из-за пояса. - Живо.
Я кивнула и соскользнула с кровати, торопясь спрятаться в ванной. Внутри, я прижалась спиной к стене рядом с дверью, тяжело дыша. Что, если это демон из бара? Истон сможет отбиться от него? Что если он навредит Истону? Я не думала, что смогу стоять в стороне и слушать, что там происходит. Мои мысли наворачивали круги и становились фанатичными.
Горячие пальцы коснулись моего подбородка, и я резко открыла глаза. Истон прижал свою руку к моему рту, чтобы не дать мне закричать. Он прищурился, пока я не кивнула, что успокоилась. Он опустил руку, чтобы протянуть мне осколок стекла, завернутый в кожу, затем уронил пакет у моих ног.
- Если что-нибудь произойдет... - Он всмотрелся в мое лицо, выглядя сомневающимся. - Сделай то, что нужно, чтобы выбраться отсюда. Возвращайся домой. Ладно?
- А ты? - прошептала я.
- Оставь меня, - сказал он без колебания. - Скажи «хорошо», Рыжая. Скажи, что сделаешь это.
