У Джона была надежда, что ему будет легче, если Анна узнает правду о нем, однако он ошибся. Вот если бы ему удалось снова увидеть леди Элизабет! Когда-то ее красота стала причиной того, что он ходил за ней, словно щенок, пока она со смехом не прогнала его. Однако сейчас этот образ бледнел рядом с белоснежной кожей Анны и ее чарующими черными глазами. А ее губы…
Джон сердито щелкнул вожжами и тихо сказал:
– Солдаты не могут нас услышать. Мы одни. Так все-таки что сказала леди Элизабет, когда вы рассказали ей обо мне?
На Анне был защищающий ее от дождя плащ, капюшон скрывал большую часть лица – виден был только кончик носа и подбородок. Джону хотелось, чтобы она сняла капюшон, тогда он мог бы видеть выражение ее лица. Однако он не решился попросить ее об этом.
– Анна! – снова позвал он, не дождавшись ответа.
– Я слышала вас. Леди Элизабет была весьма обескуражена вашим планом добраться до нее.
Джон уже устал извиняться, поэтому промолчал.
– Она отказывается верить вашему предположению, будто бедствия, обрушившиеся на замок Рейм, произошли по вине лорда Рассела.
– Это не предположение, это истина.
– Вы можете так считать, однако на самом деле причина может быть в другом.
Джон не стал настаивать; он знал, что леди Элизабет была влюблена в Уильяма, и вряд ли он сможет отвоевать любовь своей невесты у тени умершего брата. И это его злило.
– Леди Элизабет не знает, можно ли доверять вам, – тихо проговорила Анна. – Она пребывает в смятении.
– Но она определенно хочет, чтобы ее освободили. Разве это не важнее того, что она обо мне думает?
В глазах Анны Джон увидел печаль.
– Дело не только в самой леди Элизабет, – объяснила ему Анна. – Она беспокоится о судьбе Олдерли, а более всего ее тревожит судьба людей.
– Я думаю, ее люди вздохнут с облегчением, когда узнают, что она в безопасности.
– Этого не произойдет, если лорд Баннастер обрушит на них свой гнев. Ведь он полагает, что родственная связь с королем дает ему власть над простыми людьми. Моя госпожа обеспокоена тем, что он способен на… на все.
– Очень хорошо, – сказал Джон, глядя на панораму Хиллсли, открывшуюся, когда повозка поднялась на гребень холма. – В таком случае мне нужно убедить леди Элизабет в искренности моих намерений. Если я напишу ей, вы передадите мое послание? Разумеется, если это не будет представлять для вас опасности.
– Да, леди Элизабет хотела бы узнать, что вы ей скажете.
Джон набрал в легкие воздуха.
– Она рассердилась, когда вы сказали ей о поцелуе?
– Об этом я ей пока не рассказывала.
Он посмотрел на нее с укором:
– Вы должны были. Я не хочу, чтобы у меня были секреты от вашей госпожи.
– Вы хотите, чтобы она знала, что вы испытывали желание к ее горничной?
Джон повернулся и увидел, что она пристально смотрит на него. Было бы лучше, если бы он мог сказать, что лишь притворялся, будто желает ее. Конечно, Анна подумала бы о нем плохо, но тогда, во всяком случае, с этим было бы покончено.
– Она должна знать правду, – после долгой паузы сказал Джон. – И должна знать, что это результат сложившейся ситуации.
Анна поморщилась, но кивнула:
– Хорошо. Обещаю, она будет знать, но только если у вас есть план ее спасения.
– В настоящее время я ожидаю благоприятного момента. У меня есть план, но я не готов пока им поделиться.
– Это почему же? – с вызовом спросила Элизабет.
– Потому что он не отработан в деталях.
– Но…
– Альтернативный план предполагает, что оба солдата, охраняющие башню, будут убраны, что сделать весьма нетрудно. Проблема в том, как вывести леди Элизабет.
– Но она не согласится на это.
– Почему? – спросил Джон, глядя ей в лицо.
– Я уже сказала, что она беспокоится о своем народе. Она не оставит его. Леди Элизабет пыталась передать послание королю, но, как вам известно, Милберн его перехватил. А почему бы вам не отправиться к королю?
Джон впервые ощутил в ее тоне заинтересованность. Мелкий дождь проникал ему за шиворот, колдобины на дороге причиняли неудобство, а ему нужно было убедительно отказаться от предложения Анны. Но как мог он сообщить леди Элизабет о своем плане завоевать поддержку солдат, если она так переживает за свой народ, что не хочет применения насилия?
– Я обдумывал возможность поездки к королю еще до появления в Олдерли. Но я всего лишь бедный барон, не имеющий войска. На данный момент.
– У вас есть кольцо, во всяком случае, вы так говорили.
– Да, есть. Но кто мне поверит, особенно если сюда уже дошли слухи.
– Какие слухи? – заинтересовалась Анна.
– Я намеревался рассказать об этом леди Элизабет при встрече, но вижу, что нет смысла. Когда я был в Европе, среди моих людей распространились слухи, что именно я требовал деньги от поместья, отчего земля и замок пришли в упадок. Это объяснение было пущено в ход, чтобы объяснить, куда ушли все деньги. Должно быть, он думал, что я никогда не вернусь, поэтому не боялся пускать в ход любую ложь.
– Он?
Джон сверкнул на нее взглядом.
– Мой брат.
Как и ожидал Джон, она нахмурилась. Леди Элизабет создала в своем воображении идеальный образ Уильяма и сумела внушить такое же отношение к нему и Анне.
– Как вы можете выдвигать обвинения против человека столь поразительной доброты, упокой Господь его душу?
Этот «человек поразительной доброты» пытался избить и унизить Джона.
– Управляющий рассказал мне, что это было сделано по приказанию Уильяма, – стоял на своем Джон, – да и кто еще мог бы это сделать? Уильям забирал деньги на собственные нужды, но не хотел признавать себя виновным в этом бесчестном поступке.
Элизабет открыла было рот, собираясь возразить, но затем сказала:
– Я передам моей госпоже то, что услышала от вас.
– А вы возьмете мое послание? Но только если это не будет связано с какой-либо опасностью для вас.
– Вы беспокоитесь обо мне?
– Да. – Джон перевел взгляд на дорогу. – Я бы не хотел, чтобы вы пострадали из-за нас с леди Элизабет.
– Хорошо, я возьму его.
В Хиллсли под навесом на зеленой лужайке был поставлен стол для сбора податей; это было сделано для того, чтобы не беспокоить лежащего в помещении поправляющегося бейлифа. Элизабет сидела рядом с Джоном, перед ней была раскрыта бухгалтерская книга, рядом находились чернила и гусиное перо. Джон отметил столбец с итогами за прошлый месяц и сказал ей, чтобы она делала записи в соседнем столбце.
Хью, помощник здешнего бейлифа, подробно расспрашивал о последнем месте работы Джона, и Элизабет слушала с благоговением и ужасом, как складно рассказывал Джон о том, что было полной выдумкой.
