Анна как будто знала, о чем он думает. Она взяла его за свободную от костыля руку, как могла бы взять подругу. И все-таки этот жест был интимным. Они остановились перед тренировочной ареной, чтобы понаблюдать, как тренируются рыцари и солдаты Баннастера. Один молодой солдат сдерживал удары двух противников, которые наседали на него.
– Это так необходимо? – с тревогой спросила Анна.
– Это нормальная ситуация во время тренировок.
– Но их шпаги не имеют защитных наконечников.
– Я заметил, – сдержанно сказал Джон.
– Этот бедняга – один из солдат Олдерли.
Это объясняло ярость тренировочного поединка.
– Их осталось только четверо, – продолжала Элизабет. – Неужели все они должны подвергаться таким тренировкам?
Джон увидел Филиппа, который выходил из каменного здания, расположенного рядом с бараками. Джон знал, что сегодня Филипп работал на оружейном складе. На нем были старые рыцарские доспехи, хотя нес он бухгалтерскую книгу. Увидев Джона и Анну, Филипп подошел к ним и поздоровался.
От внимания Филиппа не ускользнуло, что Анна посмотрела на него настороженно. Очевидно, в нем она теперь тоже видела врага.
Однако Филипп как ни в чем не бывало улыбнулся ей.
Анна указала на тренирующихся солдат:
– Смотрите, Филипп, двое солдат Баннастера против одного солдата Олдерли.
Джон испытал облегчение, когда она отпустила его руку.
Филипп оглянулся, и все трое увидели, как солдат Олдерли опустился на колени, хотя его щит по-прежнему был поднят и он продолжал отражать удары шпагой.
– Гм, – нахмурился Филипп. Бросив взгляд на Джона, он добавил: – Я займусь этим?
– Дело твое, – ответил Джон, думая, что Филипп не захочет своим вмешательством повредить их маскараду.
Однако Филипп воспринял это как вызов и тут же вынул из ножен шпагу.
– Не бойтесь, госпожа Анна. Я пресеку эту несправедливость.
Джон увидел, как Анна закусила губу, словно боялась улыбнуться. Филипп вклинился между двумя фехтовальщиками и дал возможность солдату Олдерли подняться.
Элизабет полностью сосредоточилась на действиях Филиппа, считая, что для нее безопаснее сейчас думать о Филиппе – или как там его зовут, – чем о Джоне. Филипп был приятным человеком и явно ей сочувствовал. И он не приставал к ней с ухаживаниями, надеясь проникнуть в башню.
Собралось несколько солдат, чтобы понаблюдать за новым видом боя, а Элизабет вдруг вспомнила о бородатом солдате, который на нее напал, и которого она после этого больше не видела. Не пожелает ли он взять реванш? Не усугубил ли Джон дело тем, что с такой легкостью нанес ему поражение, прикидываясь калекой?
– Как вы думаете, тот бородатый солдат здесь? – спросила она с некоторой тревогой.
– Тот, кто напал на вас вчера? Я разговаривал с ним утром.
– И что же?
– Я убедил его, что вы не проявляете к нему интереса, зато проявляете интерес ко мне. И что я пользуюсь благосклонным вниманием мастера Милберна.
– Ага, понятно. – Элизабет искоса взглянула на него. – Значит, я проявляю к вам интерес?
– Так должно выглядеть со стороны.
– Думаю, человек, который пользуется моим вниманием, не против побыть со мной наедине. Так что пойдемте.
Элизабет снова взяла его за руку, почувствовав, как он напрягся, хотя и ничего не сказал. Ею управлял гнев, и, похоже, она была бессильна с ним справиться, хотя здравый смысл нашептывал ей о необходимости проявлять осторожность. Она повела Джона в сад, который отделялся от остальной части внутреннего двора невысокой стеной; здесь росли самые красивые растения. По обе стороны от гравиевой дорожки были высажены цветы. Элизабет вела Джона все дальше, пока деревья и кусты не скрыли их от любопытных глаз.
Когда они подошли к одиночной каменной скамье, Элизабет сказала:
– Пожалуйста, садитесь и расположите поудобнее вашу ногу, сэр Джон.
– Вы же знаете, что я не нуждаюсь…
Однако она буквально толкнула его, и Джон, потеряв равновесие, плюхнулся на скамью.
– Итак, мы на свидании, – начала она, изучающе глядя на него. – Не сесть ли мне вам на колени?
Плотно сжав свои колени, Элизабет бочком села на колени к нему; ее бедро прижалось к его животу, плечо – к его груди. Джон отстранился назад и оперся руками о спинку скамьи.
– Зачем вы это делаете? – спросил он. Дыхание его сделалось прерывистым, прищурившись, он посмотрел ей в глаза.
– Разве вы не так поступали со мной, целенаправленно ухаживая за мной?
– Я не был так… – он скользнул взглядом по ее фигуре, – так интимен с вами.
От ярости Элизабет прильнула к нему еще ближе, пытаясь не обращать внимания на тепло, которое исходило от него. Не имея возможности за что-нибудь схватиться для равновесия, она уперлась кулаком ему в грудь.
– А как вы называете тот поцелуй?
– Ошибкой, за которую я уже извинился перед вами. – Джон посмотрел на ее губы. – Не думаю, что вам захочется потом извиняться передо мной.
Несколько мгновений Элизабет смотрела ему в глаза и наконец поняла, что ее предательское тело испытывает удовольствие от того, что ощущает его под собой. Она вскочила на ноги:
– Никогда.
Джон тоже поднялся.
– У вас есть все основания сердиться на меня, Анна.
Она услышала имя горничной и поежилась. Как все это смешно! Однако Джон еще не доказал, что ему можно открыть правду.
Глава 12
Джон чувствовал себя обескураженным, виноватым; он был зол на себя, когда они наконец сели в повозку и направились в Хиллсли. Впереди на лошадях ехали два солдата, которые разговаривали между собой и, казалось, не обращали ни малейшего внимания на повозку и тех, кто в ней находился. Небо было затянуто облаками, в воздухе ощущалась легкая морось, но даже и она была не в силах охладить разгоряченную кровь Джона.
Как ему вести себя с Анной в дальнейшем? Она была рассержена и обижена и имела полное право наказать его. Джон лишь знал, что леди Элизабет велела Анне помучить его, дав возможность проявить себя.
Первое испытание он прошел. Он не дотронулся до Анны, не поцеловал ее.
Но это только внешне. А если признаться, то он его не выдержал. У него прямо-таки чесались руки от желания приласкать ее; его член возбудился до такой степени, что он не знал, как ему удалось скрыть это от Анны. Очевидно, помогло то, что он отстранился от нее.
У Джона была надежда, что ему будет легче, если Анна узнает правду о нем, однако он ошибся. Вот если бы ему удалось снова увидеть леди Элизабет! Когда-то ее красота стала причиной того, что он ходил за ней, словно щенок, пока она со смехом не прогнала его. Однако сейчас этот образ бледнел рядом с белоснежной кожей Анны и ее чарующими черными глазами. А ее губы…
