Чудовище попыталось выдернуть свой пронзенный язык, и от этой попытки колесница сильно качнулась. Брэк уцепился босыми ногами за обод и нагнулся вперед. Он свесился, держась левой рукой за колесо, потянулся и вогнал меч в переливающийся правый глаз твари.
Словно обезумев, он снова и снова рубил глаза чудовища, нанося удар за ударом, пока оба глаза не превратились в две лужи кровавой грязи. Затем отступил и спрыгнул с колесницы.
Чудовище дернулось последний раз. Эта предсмертная судорога, казалось, встряхнула основание земли. Затем, когда поднятая пыль осела, тварь замерла без движения.
Тяжело дыша, Брэк поднялся. Он обтер песком меч и вложил его в ножны. Качаясь, варвар подошел туда, где лежал возница. Солнце зашло. Брэка и возницу окутала тьма.
Варвар опустился на колени рядом с умирающим.
Возница проговорил:
— Теперь меня… опозоренного… не примет Рогатая Дева.
— Ты все равно не мог драться с чудовищем, — сказал Брэк. — Тебя ранили ножи.
— Рогатая Дева… требует… достойной смерти. По крайней мере тогда, когда колесница… опрокинулась… я преследовал врагов.
— Была битва, — вздохнул Брэк. — В воздухе висит дым.
— Да, битва. — Возница с трудом дышал сквозь стиснутые от боли зубы. — Мы… народ Рогатой Девы… дети Фриксоса, у Сверкающей реки… мы обратили в бегство армию волосатых людей из Гата. Мы сражались там…
Пошевелив рукой в перчатке, он указал на юг, а потом, задыхаясь, продолжал:
— Люди Гата нам с давних пор угрожали. Фриксос — это… узкая полоса плодородной земли… по обеим сторонам Сверкающей реки. Мы защищали свою землю. Людей Гата было в десять раз больше, но мы обратили их в бегство… Однако это дорого нам обошлось. Многим из нас… дорого обошлось.
Возница вдруг начал кашлять. Брэк прикусил губу.
— Есть ли в вашей армии врачи? — спросил варвар.
— Они ушли, — услышал он в ответ. — Вернулись в города у Сверкающей реки. Меня послали преследовать бегущего врага… Колесница перевернулась… и ножи собственной колесницы смертельно ранили меня. В пыли, в шуме… мои товарищи не заметили случившегося… и поехали дальше. Собственные ножи! — Он сильно закашлялся. — Злая шутка, правда? Врач тут не поможет. Но ты помог мне, незнакомец. Умереть, когда ты не в силах вступить в бой с мерзкой тварью… это позорно. Скальные черви живут в этих местах с незапамятных времен. Но умереть без боя… Рогатая Дева все узнает. Она может не пожелать унести меня вниз по Сверкающей реке и дальше, сквозь Темную Завесу в рай. Прошу тебя… — Его ослабший голос вдруг зазвучал громче. — Я не могу обнажить свой меч. У меня нет сил. Помоги мне.
— Так, чтобы увидела богиня? — спросил Брэк.
Воин едва заметно кивнул. В темноте Брэк чувствовал запах крови, и теплая кровь осталась на пальцах, когда он вынул из ножен возницы небольшой меч и вложил его в уже остывающую руку.
Брэка угнетала мысль о том, что он ничем не может помочь этому человеку.
— Что еще я могу сделать? Я не могу оставить тебя здесь умирать.
— Помочь уже нельзя, — тихо ответил воин. — Но это и неважно, так как теперь… Рогатая Дева узнает… Жаль, что не могу ничем отплатить тебе. Интонации твоей речи мне незнакомы. Ты чужестранец?
— Да. Имя мое Брэк.
— Если судить по виду, ты варвар, хотя лицо твое скрыто в тени.
— Я проделал долгий путь. Родился я на северных равнинах.
— Пусть Рогатая Дева хранит тебя в пути.
Возница забился в агонии. Брэк поднялся на ноги. После битвы с чудовищем все тело варвара болело. Он грустно покачал головой. Воин в блестящих доспехах умирал, и Брэк помочь ему не мог.
Варвар постоял некоторое время, глядя на воина. В это мгновение последний лучик вечерней зари, пробившийся между скал, осветил черты лица варвара.
Умирающий застонал.
— Что случилось? — спросил Брэк, перепугавшись. — На тебе лежит какое-нибудь черное заклятие?
— Не переходи Сверкающей реки, — прохрипел умирающий. — Варвар, не переходи! Я только сейчас увидел твое лицо. Возвращайся на север. Возвращайся.
«Может, умирающий воин сошел с ума?» — Брови Брэка сошлись у переносицы.
— Не понимаю, что ты хочешь сказать. Я должен ехать на юг.
— На юге лежит Фриксос, там Сверкающая река! — проговорил, задыхаясь, возница. — Поворачивай назад! Возвращайся!
— Объясни почему.
— На лице твоем знак. На лице твоем знак…
Возница захрипел и напрягся. Его ноги дернулись, и он замер…
Брэк покачал головой и пошел искать свою лошадь. Он не понял безумных слов воина. Кроме того, как он может вернуться? Ведь он отправился на поиски своей судьбы в теплый Курдистан, лежащий на юге.
Несколько недель назад Брэк с девушкой Дарит оставили развалины Чамбалора. Их путешествие по пустыне заняло много дней. Наконец они добрались до города, лежащего южнее огромной пустыни, но севернее страны, по которой ныне путешествовал варвар. В этом городе Брэк попрощался с Дарит, передав девушку на попечение ее дальнему родственнику, удачливому торговцу шкурами и кожей.
В том же городе Брэк спросил дорогу у старого гадателя, сидящего на городском базаре. Иссохшийся старик нарисовал концом своей клюки на песке карту, начертил длинную извилистую линию и объяснил, что это река, на которой лежит Фриксос, и что Брэк должен перейти ее, если путь его лежит на юг, в золотой Курдистан. Ходили слухи о жестоких народах, обитающих в тех краях. Старый гадатель сказал, что в тех землях Брэк легко может погибнуть от меча или колдовства, если его собственный клинок не окажется достаточно быстрым.
Значит, нужно переправиться через реку. Называлась она Сверкающая…
Брэк снова залез в седло. Слова возницы наверняка были предсмертным бредом.
Варвар пришпорил лошадь и поскакал по сухому руслу. Брэку хотелось скорее уехать подальше от мертвого червя и от мертвого воина, который увидел лицо Брэка в красном свете зари и пришел в ужас.
Знак на лице? Какой знак?
Неважно. Брэк понимал, что должен перейти реку. В этом нет ничего опасного.
Однако пока он ехал по зловеще черной земле под уже разгорающимися звездами. Дым, поднимавшийся из-за горизонта на юге, становился все гуще. И все острее чувствовал Брэк надвигающуюся опасность.
* * *
Весь следующий день после встречи с возницей он ехал по опаленной равнине, где армия царства Фриксос обратила в бегство волосатых людей Гата.
Брэк достиг края поля смерти на рассвете. Границу его отмечали груды трупов приземистых кривоногих людей в кожаных доспехах. Тела этих людей густо покрывала шерсть, массивная нижняя челюсть выдавалась вперед. Даже после смерти маленькие глазки этих созданий казались злобно прищуренными.
