Когда они приблизились, Элизабет присела на корточки перед собакой и поздоровалась с обоими — улыбнулась и протянула руку.
— Скажите, а сколько лет вашей собаке? — спросила она. Мужчина остановился, пес сделал еще пару шагов и оглянулся на хозяина — посмотреть, в чем дело.
— Медведю пятнадцать лет, — гордо ответил мужчина.
Голос его прозвучал сильнее, чем она ожидала, поэтому Элизабет посмотрела на него еще раз, внимательнее. На вид хозяину пса было около шестидесяти, но выглядел он гораздо старше. Судя по всему, когда-то он был крепко сложен, но теперь его тело, казалось, высушила немощь.
Изможденное, бледное лицо, приветливые глаза.
— Я взял его совсем щенком.
— Вы хорошо о нем заботитесь, раз он столько прожил.
Элизабет протянула руку, погладила собаку по широкой спине, и та с достоинством повернула к ней голову. Вежливое, хотя и безличное «как дела?», обращенное к незнакомцу на улице.
— Он мне очень помог. У меня рак, знаете ли. — Мужчина произнес эти слова буднично, как человек, который долгие годы живет с болезнью. — А пес вытаскивает меня на улицу каждый день, независимо ни от чего. Не знаю, что бы я без него делал.
Мгновенно почувствовав себя неловко от такой откровенности, Элизабет не находила слов. Ее тронуло то, что она увидела в отношениях мужчины и собаки: они были нужны друг другу.
— У вас есть собака? — дружелюбно спросил мужчина.
Элизабет выпрямилась и, к своему ужасу, почувствовала, что ее глаза наполнились слезами. Простой и прямой вопрос, подразумевающий простой и прямой ответ, и все-таки она не знала, что ответить. Она молчала так долго, что мужчина посмотрел на нее с любопытством, и ей стало еще хуже. Она никак не могла подобрать слов.
Отказаться сейчас от Дамиана — так низко, так недостойно, но он все-таки — не ее собака. Или ее? Она отрицает то, что между ними было, или разумно признает, что ничего не было? Элизабет шевельнула губами, но слова никак не приходили.
Мужчина кивнул.
— Ты недавно потеряла собаку, да? Я понимаю. Не отвечай, я знаю, как это бывает. — Он потянулся к девушке, желая утешить, но был слишком вежлив, чтобы навязываться, и лишь мягко коснулся ее руки, подарив частичку объятия, которое ему хотелось бы с нею разделить. — Не грусти. Твоя собака в лучшем мире, и она ждет тебя. — Он снова кивнул — человек, живущий в согласии с собой, примирившийся с неизбежностью смерти.
Он продолжил свой путь, и пес побежал за ним, довольный, что их больше не задерживают.
Элизабет не двигалась, расстроенная и опустошенная. Почему он так сказал?
Он в лучшем мире, и он ждет тебя.
От этих слов ей стало больно. Ведь она даже не попыталась убедиться, что Дамиан попал в хорошее место, и — да, он будет ждать ее, вероятнее всего, сидя в железной тюрьме.
Ему бы понравился снег. Где бы он ни был, он сейчас даже не знает, что выпал снег.
А ведь она была готова забыть его, потому что он «всего лишь собака». Стыд охватил ее, высушил слезы. Она сжала губы в слабой улыбке. Человек с собакой придал ей новые силы — она увидела истинную дружбу во плоти.
«Дамиан, — думала она, вдыхая морозный воздух, — держись. Мне понадобится время, но я выясню, все ли с тобой в порядке, приятель».
Она должна найти своего друга.
глава 7
Преданность собаки — это драгоценный дар,
требующий не меньшей нравственной ответственности,
чем дружба между людьми.
Связь с верной собакой так крепка,
как могут быть крепки земные узы.
Конрад Лоренц
Элизабет знала, что ей потребуется помощь, дополнительные глаза и уши, если она всерьез хочет найти одну-единственную собаку в огромном университетском комплексе. Задача осложнялась тем, что люди, вероятно, знающие что-нибудь о собаке, не желали с ней разговаривать.
С напускным безразличием она стала намекать знакомым хендлерам и некоторым приятелям-лаборантам, что интересуется судьбой одного пса. Самым небрежным тоном, на который была способна, сообщала, что ей просто любопытно, как он закончил свои дни. Если кто-нибудь видел полосатого пса с короткими ушами, похожего на питбуля, может, скажут, где он?
Хендлеры и лаборанты были обязаны посещать ежеквартальные собрания, где обсуждались правила, инструкции и сообщения о несчастных случаях. Элизабет отдавала предпочтение вновь набранным людям, осторожно упоминая о собаке и стараясь не выказывать подлинного интереса и нетерпения. Она подружилась с пухленькой девушкой-лаборантом, которая помогла ей в тот первый День с Дамианом, и они сидели на собраниях вместе. В январе на одном особенно скучном докладе Элизабет наклонилась к Патти и прошептала:
— Ты не видела того питбуля, которого я последнее время ищу?
— О! — громко воскликнула девушка, и несколько голов повернулись в ее сторону. — Точно, я же собиралась тебе сказать! Джесси говорила, что, похоже, видела твоего пса. — Патти повернулась к Элизабет, и ее приятное круглое лицо оживилось от неожиданного воспоминания. — Все собиралась сказать тебе, прости, забыла… Джесси говорила, что видела похожего в корпусе длительного содержания — знаешь, три таких здания с восточной стороны кампуса. Ей показалось, это был он, такой золотистый, с полосками, верно?
Элизабет смотрела прямо перед собой, стараясь говорить ровно:
— Она не заметила, у него действительно маленькие уши?
— Не помню, но она была уверена — это тот самый пес, о котором ты спрашивала.
Элизабет кивнула, все еще глядя прямо, в одну точку.
— А чем занимаются в том здании?
— В основном исследованиями с летальным исходом. Ну знаешь, где они держат… — Патти притихла, словно только сейчас осознав, что она говорит. — Если кто-то видит собаку, которую ты ищешь, в корпусе длительного содержания, это не сулит ничего хорошего.
— С летальным исходом, — повторила Элизабет тихо, без всякого выражения. — Изучение неизлечимых болезней?
— Да, в основном. Но наверняка они держат там собак и по каким-нибудь другим причинам — ну, к примеру… — Девушка замялась: она прекрасно понимала, что никаких других причин нет. — Может, стоит туда сходить и проверить? Вдруг это вовсе не та собака?
Элизабет смотрела невидящим взглядом, пытаясь усвоить эту новость.
Дамиана заразили какой-то неизлечимой болезнью, или над ним ставят смертельно опасные опыты — и все из-за меня. Потому что я пришла в вольер и спровоцировала ту драку. Если бы не я, он по-прежнему жил бы на выгуле. Хоффман сказал, что он годится только как подопытная собака, не домашняя. Для него не нашли другого места, и теперь эти ублюдки отправили его в раковый корпус и ждут, пока он умрет. Из-за меня.
Вина захлестнула ее.
— Я проверю, спасибо. — Она еле нашла в себе силы ответить Патти.
Дамиан стоял в клетке и ждал ее. Все эти недели он терпеливо ждал, что она придет, и когда Элизабет появилась в конце коридора, его глаза заметались от клетки к клетке, уши поднялись, и он встал, встречая ее, у дверцы, словно ее не было всего несколько часов. Элизабет присела и обвила руками пса, он вертелся и пританцовывал, а она прижималась лицом к его крепкой шее. Она почувствовала, что плачет, не может сдержать слез, несмотря на всю свою природную сдержанность. Изумлялась, насколько легче ей стало при виде счастливой морды Дамиана. Элизабет прижалась к нему, а он ворчал, и сопел, и пытался сказать ей, что теперь все будет хорошо. Он силился вырваться из ее объятий и лизнуть в лицо, изгибая шею и ускользая из-под руки, как боксер, пытаясь пробраться сквозь ее защиту.
Теперь Элизабет уже не колебалась. Она взяла с полки рядом ключ от клетки и отперла дверцу. Видя его здесь, в царстве смерти, среди собак с измученными глазами, не сомневаясь, что скоро он разделит их участь, она решила: «Самое малое, что я могу для него сделать, — подарить ему последний день на свободе».
Они промчались по коридору и выбежали на улицу.
Стояло очень холодное утро, все вокруг было сковано морозом, дыхание обжигало нос и горло. Солнце храбро сияло в отдалении на юге, но нисколько не согревало воздух. Газон был тверд как камень. Элизабет инстинктивно направилась к полосе деревьев.
Пес пришел в крайнее возбуждение. Сначала он никак не мог решить, откуда на него свалилось столько насыщенных земных запахов. Он скакал, вбирая глазами окружающий мир, словно сошел с ума. Сгребал бурую пожухлую траву и рвал ее, проносясь как вихрь; пробовал на бегу раскапывать замерзшие мышиные норы, с неистовым лаем кидался к деревьям, чтобы их пометить, и все время пытался прыгнуть на Элизабет. Таким петляющим, пьяным шагом они добрались до деревьев и скользнули в спасительную тень вечнозеленых крон. Земля здесь была не такой твердой, и Дамиан шумно втягивал древесные запахи, с ликованием размахивая хвостом из стороны в сторону.
