что Виола не назвала при всех Бубузябликом.
Мартышка ела мороженое и только чудом не заляпала мне штаны.
— Сын! — мягко улыбнулась мама, вставая рядом.
— Здравствуй. Что вы здесь делаете? — изумился я.
— Папа просил документы Анатолию привезти. Какое-то сложное дело, нужен коллективный разум, — легко махнула рукой мама.
— А ты почему не в школе? — я опустил голову, чтобы посмотреть на хитрую мордашку Виолы.
— Елисей заболел ветрянкой, мы все на карантине. Бубузяблик, а можно я сегодня у тебя останусь? — заговорщицким шепотом поинтересовалась моя сестра.
— Я буду поздно. Завтра рано уйду в институт, потом в суд.
— А я с тобой буду, — захлопала длинными ресничками Виола, — тихо-тихо, как мышка. Ну, Бубузяблик, я тоже хочу юристом стать, когда вырасту!
— Никаких Бубузябликов на людях, поняла? — строго спросил я и даже брови нахмурил. — Вечером тебя заберу.
Виола сверкнула глазами и победно покосилась на маму. Никто в нашей семье не мог отказать хитрой мартышке, а она всегда этим пользовалась.
— Мы не станем тебя задерживать, — понятливо кивнула она, — вечером ждем на ужин.
— Хорошо, — согласился я.
— Руслан, — дернула меня за рукав рубашки Виола, — а ты один придешь или с Мирославой?
— Один.
— А Мирослава где? — продолжала допрос мартышка.
— Мы расстались, — честно признался я.
— Ну и ладно! — легко махнула рукой Виола. — До вечера!
Малышка потянула меня на себя, клюнула в щеку, подхватила маму, и они вместе грациозно вышли в коридор.
Я собрал свои вещи, закинул в сумку и пошел в другую аудиторию на следующее занятие, машинально выискивая в толпе студентов одну— ту, что одним махом снесла мне крышу до основания. Синицыной нигде не было, а я надеялся, что она в этот момент не обнимается с очередным поклонником и кандидатом на сломанную руку. Мы перешли на новый уровень — теперь поклонники носят ее на руках. В прямом, мать его, смысле!
Пары вел на автопилоте, машинально отмечая, что знания и успеваемость у пятого курса стали значительно лучше.
Преподавание — это точно не мое! Но приходилось стараться и вкладываться, потому что я привык все делать хорошо.
Звонок — окончание последней пары — прозвучал спасительным гонгом, я выдохнул, снова собрал свои вещи и пошел в машину, на ходу доставая мобильный.
Набрал номер Полины, не ожидая подарков от судьбы. Зря!
— Алло! — с опаской ответила она.
— Где ты?
— В травмпункте! — тяжело вздохнула Синицына.
— Что произошло? С тобой все в порядке? — почти в панике уточнил я.
— Со мной — да!
— Адрес, быстро! — потребовал я.
— Мы тут сами разберемся, — отрезала Синицына.
— Я должен дважды повторять? — прорычал я. — Полина, не беси! Где ты?
Она сухо продиктовала адрес, а я уже запрыгивал в свою машину. Травмпункт был совсем рядом, и через пять минут я уже тормозил на парковке рядом с тачкой опера Громова.
Ничего не понимая, поторопился в здание. В коридоре стояла злая Лиля, у которой была забинтована рука, задумчивый и обалдевший Громов, а рядом серьезная и собранная Полина.
— Что у вас тут произошло? — рявкнул я. — Полина, ты цела? Лиля?
— Что вы здесь делаете? — округлила глаза Полина.
—Пока просто стою, — вежливо уведомил я.
— Мы тут ни при чем, — отрезала Лиля, — и полиция нам тут совсем не нужна.
Она покосилась на Жеку, но друг только блаженно выдохнул и облизал губы.
— Я повторю вопрос: что, мать вашу, случилось? — окончательно обалдел я.
— А то, что ваша загрызайка решила, что ваша новая дама сердца — я! — рявкнула Лиля. — Потом передумала и устроила потасовку с фиалкой. Вы знали, что филологи умеют скрупулезно рвать волосы оппоненткам? А нам с Полиной пришлось разнимать этих двух бешеных кошек! Руслан Евгеньевич, держите себя в штанах, а? Или охрану для любовниц наймите, чтоб они бои без правил не устраивали!
Кажется, я уронил челюсть.
— Лилечка, ты сражалась как тигрица, — сделал новый заход Евгений. — Где научилась?
— Занятия по самообороне не прогуливала! — взвилась блондинка. — Логинов, вы будете нашим с Полиной адвокатом, потому что эти две боевые кошки решили писать на нас с Полиной заявление о причинении тяжких телесных.
— За что?
— Я знаю только один способ разнять драку, — подала голос Полина, — и вода в ведре была чистая!
Синицына дернула плечом и снова посмотрела на закрытую дверь.
— Русик, а помнишь…
— Русик? — ахнула Полина. — Все-таки знакомы, да?
— Упс, — побледнел Громов, — ну приврал немного!
— Тихо! — потребовал я, гася начинающийся скандал, и покосился на Полину. — А теперь еще раз, подробно и без эмоций!
Лиля выдохнула и выпалила:
— Мы с Полиной пошли пить кофе в наше кафе, туда же пришла ваша загрызайка, чтоб ей краска для волос только просроченная попадалась, пристала ко мне, мол, я у нее драгоценного вас увела. А вы мне вот вообще никуда не уп…
— Без эмоций! — вежливо попросил я.
Лиля замолчала, но заговорила Полина.
— Я попросила ее разговаривать повежливее, она не послушала, вмешалась шествующая мимо фиалка, которой зачем-то нужно было сообщить, что к студенткам вы не имеете никакого отношения. Тогда ваш злобный заяц проявил чудеса смекалки, воспользовался дедуктивным методом и решил, что любовница драгоценнейшего и ценнейшего вас — сама фиалка. Завязалась словесная потасовка, фиалка на своем примере доказала, что ругаться матом можно красиво и витиевато, загрызайка тоже демонстрировала хороший словесный багаж и начитанность.
Кто-то разлил воду, они обе поскользнулись и решили вместо слов перейти к делу. Примечательно, что первая в драку полезла фиалка. В ход шли ногти, зубы и оружие звукового поражения, то бишь визг. Мы с Лилей пытались их разнять, ей кто-то оцарапал руку, у меня болит плечо. Мы тоже разозлились, окатили драчуний водой, скрутили, как нас учили на самообороне, а тетя Надя, продавщица, вызвала опера. Только номером ошиблась и вместо отделения полиции набрала секс-шоп. Приехал Евгений, забрал нас всех и повез в травмпункт. Все! — выплюнула Полина, испепеляя меня взглядом.
Я же пытался отойти от шока.
— Знал, что бабы с прикукуем бывают, но чтоб настолько, — присвистнул Жека.
Я
