Но как только он произнес мое имя, надежда рассыпалась в прах. В голосе было столько напряжения, тревоги, ожидания, что он мог больше ничего не говорить.
— Тебя можно поздравить? — со злыми слезами спросила я.
— Я все объясню, — медленно ответил Дмитрий. Я просто кожей ощутила, что он не хочет при ней говорить.
— Зачем? Просто скажи, что ты не подавал заявления в ЗАГС и у тебя нет свадьбы в пятницу. Скажи, что нет заказанного ресторана и кучи гостей. Что с тобой не живет женщина, у которой уже заказано свадебное платье. Просто скажи одно слово. Это все есть или нет?
За следующие несколько секунд тишина нашинковала мое сердце на малюсенькие кусочки. Уже было неважно, что он скажет.
— Пожалуйста, выслушай меня. Я могу все объяснить.
— Я знаю, что можешь, — я начала истерично смеяться, — Ты же мне все, абсолютно все объяснил. Все сплетни и интриги, каждый свой подлый поступок. Как ты там говорил? Ты же успешный адвокат, откуда у тебя совесть? Если я невнимательно тебя слушала, так это только моя проблема. Так что ты обязательно объяснишь, почему твоя свадьба никак не влияет на наши отношения. Ведь ты мне уже один раз объяснил бабу в трусах так, что я поверила!
Последнюю фразу я просто прокричала и бросила телефон в стену. Я мечтала, чтобы он разлетелся на кусочки, также как и я. Но он просто отскочил и упал на пол, а из динамика продолжал доноситься голос Шумского. Ноги подкосились, и я упала, больно ударившись коленями, заткнула уши, чтобы только его не слышать, и закричала. А потом свернулась калачиком на полу и заплакала.
Телефон звонил несколько раз. Я не выдержала, подобрала его и внесла Шумского в черный список. А потом просто лежала и плакала, плакала, плакала.
Я вспоминала, как мы танцевали, как вместе работали, как пили кофе из одного стаканчика, как встретились в суде, как выясняли отношения у бассейна, как в первый раз поцеловались, как бесконечно смотрели друг другу в глаза, как занимались любовью, как поженились, как ругались, как смеялись, как прощались. Я не знала, от чего больнее. От того, что все оказалось ложью, или от того, что моя сказка никогда не станет правдой.
Я задыхалась от рыданий и не могла остановиться. С каждой секундой мне становилось все хуже. Боль из сердца расползалась по всему телу. Мне казалось я горела в огне, и этот огонь выжег весь кислород, и мне нечем дышать. Да и незачем.
Я не помню, сколько я так пролежала, когда телефон снова стал звонить. Я протянула руку, что сбросить звонок, но увидев кто это, застонала в голос. Если я сейчас не отвечу, будет еще хуже.
Глава 68
Звонила Лерчик, моя лучшая подруга и чуть-чуть наказание.
Говорят, все люди делятся на два типа: Винни-пухи и ослики Иа. Одни оптимисты, вторые пессимисты-реалисты. Когда они встречаются, их качества начинают резко усиливаться. Винни-пухи начинают еще больше шутить и находить еще больше положительного в окружающей мире, чтобы спасти Иа от депрессии и апатии. Ослики в ответ пытаются выбраться из этого розового сиропа бесконечной радости и находят вокруг все больше мрачных моментов, с помощью которых начинают «приземлять» оторвавшихся от действительности медвежат, чтобы те не сделали роковой ошибки. Самое смешное, что с разными людьми наши роли меняются.
Но с Лерчиком абсолютно все становились Иа. Ее сногсшибательный оптимизм и кипучую энергию во имя сохранения собственного рассудка срочно требовалось остановить. Даже две ее хаски после общения с хозяйкой падали без сил.
Если я сейчас не отвечу на звонок, то сначала она несколько раз позвонит мне. Затем она поставит на уши всех знакомых, обзванивая их и спрашивая, не случилось ли что со мной? После этого мама на нервах будет стараться связаться со мной, а скрыть от нее мое состояние будет очень и очень сложно. И она, конечно, начнет винить себя за то, что уговорила меня поехать на вечер встреч. В общем, проще ответить.
Из телефона сразу же раздался радостный вопль:
— Рассказывай, рассказывай, рассказывай!!! — я успела вздрогнуть от ужаса, потому что она откуда-то уже все узнала, но тут же выдохнула — У меня куча сообщений в личке! Они все хотят моих консультаций. Аааааааа. Ты просто не представляешь сколько мне написали! Офигеть, Ленчик, я в шоке, в шоке! А я в деревне! Но я хитрая, я сказала, что у меня много заказов. И ты представляешь, они готовы ждать! У меня очередь из консультаций. Офигеть! Я твоя должница. Я тебя люблю, люблю, люблю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я уже решила, что обойдусь малой кровью. У меня не было сил ехать к ней и справляться с ее неуемной активностью. Я хотела в тишине и спокойствие выплакать свою боль. Поэтому я сейчас выслушаю ее восторги и оставлю наслаждаться долгожданному признанию ее талантов. По такому поводу она должна простить мое отсутствие. Но у судьбы и Лерчика были свои планы:
— Но тут я подумала, вечно ждать они не могут. Поэтому, когда ты поедешь домой, я поеду с тобой. Даже не так. У нас с тобой будет настоящее путешествие. Как раньше. Поедем на 2–3 дня раньше и проедемся по разным городам. И мы будем всю дорогу орать песни, делать смешные фото, находить приключения там, где их больше никто не найдет. Круто я придумала? Правда? Ты сама как? Ты уже выехала?
Мужу Лерки достался в наследство дом в деревне в очень красивом месте. На берегу озера среди соснового леса. Уже несколько лет они его ремонтировали и расширяли, проводя там все теплое время года. И каждый раз ребята дразнили меня фотками красивейших закатов и сказочной природы. Место там очень популярное. В пансионатах и на базах отдыха вокруг места бронируют чуть ли не на год вперед. Лерчику с мужем много раз предлагали продать дом, но они отказываются. Говорят, что там чувствуешь себя, как будто в волшебном мире. И я так давно хотела приехать к ним и все это ощутить самой.
Но не хочу тащить туда всю эту грязь. Не хочу портить и настроение своим кислым видом. Не хочу, чтобы они знали про мою глупость и наивность.
— Лер, ты знаешь, — я откашлялась, — я, наверное, не смогу приехать. У меня тут с работой возникли сложности. Да и чувствую я себя неважно.
— Угу. Угу. А что с работой? — ох, Лера, тебе не бухгалтером, тебе следователем работать надо.
— Да, заседание назначили на пятницу и перенести отказались, — ну, как бы не совсем ложь, в начале-то все так и было.
— Лена, — она промолчала несколько секунд, — мы сколько с тобой знакомы?
— Столько не живут, — буркнула я в ответ, приготовившись справляться с призывами к моей совести.
— И я надеюсь, я все еще твоя подруга? — очень напряженно спросила она. А вот тут я напряглась, разговор шел куда-то не туда, — Тогда что ты от меня скрываешь? Я же твой заплаканный голос умею отличать от уставшего.
Я, конечно, попыталась от ответов уклониться, но шансов не было. Валерия будто опытный инквизитор, вытянула из меня все.
— Так. Ну и что за трагедия? Что такого случилось? — моя подруга хороший человек, но, иногда мне казалось, что ее уровень эмпатии стремится к абсолютному нулю, — Подумаешь, поимела Шумского в разных позах. Не убудет от него.
А я поперхнулась и закашлялась. Все-таки нельзя быть до такой степени оптимистом.
— Не, ну а что? Он для тебя всегда был звездой на небе. Вот предложи мне какой-нибудь Крис Хэмсворт или Джуд Лоу переспать, я бы тоже не отказалась.
— Так, я не понял, с кем ты ты собралась переспать? — на заднем фоне раздался голос Леркиного мужа.
— Ну это до того, как я тебя встретила, — Лерчика так просто не опрокинешь, — Вот же. Не даст нормально поговорить. Так о чем я?
— Лерчик, ты не обижайся, дорогая. Но ты несешь абсолютную чушь.
— Да ладно. Ты же всех парней с ним сравнивала. Этот недостаточно умный, тот красивый, а в этот без чувства юмора. И мы все понимали, у кого уровень был достаточен.
— Я была объективна, — раздражение накрывало меня все больше и больше, — и между прочим, ты со мной соглашалась.
