— Начинайте, тем временем, проводить терапию, — дает мне указание главный медик.
— Хорошо.
— Вы отлично проводите забор крови, — выйдя из кабинета, говорит вирусолог. — Можно подумать, что Вы и раньше работали врачом.
— Спасибо, — отвечаю я.
— Кэрроу, — добавляет главный медик, — Вы давно не отдыхали. Возьмите перерыв, пока будут исследовать образцы.
— Я в порядке, — возражаю я.
— Вы уже и так перерабатываете, — повторяет главный медик. — Медсестры и врачи за всем приглядят.
***
Я давно начал проводить все свои перерывы на заднем дворике. Даже обед туда приношу. Здесь есть небольшой клочок, засаженный деревцами и цветами, которые уже начинают чахнуть, потому что за ними некому ухаживать. Но, по крайней мере, когда я нахожусь здесь, то знаю точно — день сейчас или ночь.
И еще я надеюсь, что, проводя все время в одном и том же месте, имею больше шансов встретить Лей. Тогда мы могли бы поболтать о работе и о своих наблюдениях.
Сначала я думаю, что мне не повезло — ее нет во дворике. Но, когда я уже приканчиваю свой обед, дверь отворяется и выходит Лей.
— Кэрроу, — приветствует она с радостью в голосе. Должно быть, она тоже искала меня, это приятно осознавать. Она улыбается и жестом показывает на людей, заполнивших двор. — Это место уже многим приглянулось.
Она права. Я насчитываю, по крайней мере, тринадцать человек, пригревшихся на солнце. — Я хотел пообщаться с тобой, — говорю я. — Кое-что интересное произошло в последней партии прибывших пациентов.
— Что там случилось? — спрашивает она.
— У одного больного обнаружили обширную форму сыпи.
— Как это выглядит?
Я описываю Лей характер повреждений и слова вирусолога. Но у меня очень плохо получается объяснить ей, что значит селективное давление. Она все же улавливает суть. — Итак, возможно ли, что само лекарство стало причиной мутации?
— Может, это и правда мутация, — говорю я. — Но ни у одного другого больного не наблюдается подобной сыпи. Хотя, вполне возможно, что прошло совсем немного времени, и симптомы еще не проявились.
— Мне бы очень хотелось увидеть их, — говорит она. Сначала я думаю, что она имеет в виду пациентов, но замечаю ее жест в том направлении, где должны виднеться горы, если бы стены не загораживали их. — Меня всегда удивляло, почему людям, жившим далеко от гор, ничего о них не рассказывали. Сейчас я догадываюсь, почему.
— Я никогда не скучал по ним, — откликаюсь я. В Ории у нас был только Холм, и меня это никогда не заботило. Меня больше привлекали небольшие места — лужайка перед зданием школы, яркая синева плавательного бассейна. И еще мне нравились кленовые деревья, пока их совсем не спилили. Мне хочется создать заново все эти прекрасные вещи, теперь, когда Общество пало.
— Мое имя — Ксандер, — неожиданно говорю я Лей, и удивляю нас обоих. — Кажется, я никогда не говорил тебе его.
— А я Ниа, — отвечает она.
— Очень приятно, — говорю я. Так оно и есть, хотя мы не будем нарушать протокол и обращаться друг к другу по именам во время работы.
— Что мне нравится в нем больше всего, — резко меняет она и тон, и тему разговора, — так это то, что он никогда не боится. Кроме того случая, когда он влюбился в меня. Но и тогда он не отступил.
На то, чтобы дать правильный ответ, у меня уходит чуть больше времени, чем обычно. Но Лей не дает мне и рта раскрыть.
— А что тебе нравится в ней? — спрашивает она. — В твоей Паре?
— Все, — отвечаю я. — Абсолютно. — Мои руки безвольно повисают. И снова я не могу подобрать слова для ответа. Это чувство так непривычно, и я не могу понять, почему мне так сложно говорить о Кассии.
Мне кажется, что Лей огорчает мое немногословие, но нет. — Я тебя понимаю, — она согласно кивает.
Мое время вышло, и перерыв закончился. — Мне нужно возвращаться, — говорю я. — Самое время осмотреть пациентов.
— Все это для тебя так естественно, не правда ли? — говорит Лей.
— О чем ты? — не понимаю я.
— Заботиться о людях, — Она снова смотрит в направлении гор.
— Где ты жил прошлым летом? — интересуется она. — Тебя тогда уже направили в Камас?
— Нет. — Тогда я еще был дома, в Ории, и пытался влюбить в себя Кассию. Как же давно это было. — А что?
— Ты напоминаешь мне один вид рыбок, которые приплывают в нашу реку на летний сезон, — объясняет она.
Я смеюсь. — Это хорошо или плохо?
Она улыбается, но все равно выглядит грустной. — Они приплывают с моря всеми возможными путями.
— Это звучит невероятно, — удивляюсь я.
— Да, но это правда. И во время своего путешествия они полностью меняются. Когда эти рыбы живут в океане, они голубые с серебристыми спинками. Но, приплывая в здешние воды, они приобретают дико-пестрый окрас — становятся ярко-красными с зелеными головами.
Я не совсем понимаю, как все это связано со мной.
Она пытается объяснить. — Я хочу сказать, что ты нашел правильный путь в жизни. Ты был рожден, чтобы помогать людям, и ты всегда найдешь способ сделать это, неважно, где будешь находиться. Как эти красные нерки[3], рожденные, чтобы находить свой путь из океана к дому.
— Спасибо тебе, — говорю я.
Одно мгновение я думаю о том, чтобы все ей рассказать, включая и то, на что я пошел, чтобы добыть синие таблетки. Но останавливаю себя. — Мне пора возвращаться на работу, — говорю я Лей, выплескиваю остатки воды из своей фляжки на розы, растущие у скамьи, и направляюсь к двери.
***
Я пробираюсь по задворкам домов в Кленовом городке, вдоль колеи для доставки еды. У меня в голове раздается тихий скрип тележек, хотя время позднее, и пищу уже не развозят. Когда я прохожу мимо дома Кассии, мне хочется протянуть руку и дотронуться до ставней, или постучать в окно, но я, конечно, не делаю этого.
Я приближаюсь к городской площади, где расположены парки отдыха, и не успеваю даже удивиться, как передо мной появляется архивист. — Мы сейчас рядом с бассейном, — говорит он.
— Я знаю. — Это место находится в окрестностях моего дома, и я точно знаю, куда пришел. Прямо перед нами вырисовывается острый белый край вышки для прыжков в воду. Наше перешептывание во влажном ночном воздухе звучит подобно стрекоту крыльев саранчи.
Он стремительно перемахивает через забор, и я следую за ним. Я уже хочу сказать, что «Бассейн закрыт. Нам нельзя быть здесь», но, очевидно, что мы уже внутри.
У подножья вышки нас ожидает группа людей. — Все, что тебе нужно сделать, — это взять у них кровь, — сообщает мне архивист.
