– Может, тебе лучше посидеть в другой комнате, пока не приехали мои родители и твой брат?..
– Возможно, – нехотя согласился Грант, следя за плавными и грациозными движениями ее рук, невольно подмечая, как ее грудь колышется под ночной рубашкой всякий раз, стоит ей только шевельнуть ими. – С другой стороны, они приедут не раньше полудня. У нас еще есть время.
Шелли отвела взгляд.
– Ты прекрасно смотришься, – заметила она, распыляя лак над своей прической.
Темный костюм, светло-голубая сорочка и строгий галстук казались неуместно официальными в интимной атмосфере ванной.
– Спасибо, – рассеянно поблагодарил он, любуясь линией ее шеи и считая каждый удар пульса в соблазнительной впадинке между ключиц. – Ты тоже.
– Я… я же еще не одета, – с трудом выговорила Шелли, поворачиваясь лицом к Гранту.
– Вот и я о том же. – Голос его задрожал от волнения; он склонился к ее лицу, и в широко распахнутых его глазах она увидела свое отражение, свои руки, взлетевшие, чтобы обнять его.
– Уже поздно, Грант. Мне надо одеться.
Поцеловав ее, он зарылся лицом в ее волосы.
– Да-да, конечно, иди одевайся. Не позволяй, чтобы я тебе мешал…
Руки его тем временем, выше поднимая подол ее ночной рубашки, пробрались под трусики, и, крепко сжав ее бедра, Грант придвинул Шелли к себе.
Губы ее в исступлении искали его губы, и наконец они встретились. Прижимаясь к нему всем телом, она умоляла положить конец томлению, которое, казалось, вот-вот ее погубит.
Грант поднял ее на руки и, отнеся в спальню, опустил возле кровати. Не отводя глаз от любимого лица, Шелли стала возиться с пряжкой узкого ремня из шкурки ящерицы на брюках Гранта. Наконец та поддалась, и ей удалось расстегнуть его брюки. После чего дрожащими руками она освободилась от полупрозрачных нейлоновых трусиков. Грант ослабил узел галстука и снял его через голову, без лишних церемоний сбросил на пол пиджак, к которому вскоре присоединились брюки, туфли и носки; все это время он не сводил глаз с Шелли, которая, лежа на ковре, расстегивала ночную рубашку. Сам он, не выдержав ожидания и напряжения, опустился на колени.
Мягко разведя ее ноги в стороны, Грант боготворил ее вначале глазами, затем руками и – губами. Всю свою любовь вложил он в эти трепетные ласки.
Он почувствовал, когда Шелли была уже не в силах сдерживаться, и, прижавшись к ней, устремился в столь жаждущее принять его лоно. Каждое движение было словно любовная песня, сочиненная всем его существом для нее. Страсть его прорвалась наружу в то самое мгновение, когда Шелли воспарила над Вселенной, а их восторженные крики звучали все громче и громче…
В полном изнеможении Грант положил голову на грудь Шелли. Она нежно провела кончиками пальцев по его лицу.
Приподнявшись, он поцеловал ее грудь, точно отдавая дань всему тому, что делало ее женщиной. Затем он поднял голову и взглянул Шелли в лицо. Блаженная вялость, разлившаяся по его телу, отражалась и в ее глазах, светившихся от счастья.
Слегка коснувшись ее пухлой нижней губы и ямочек на щеках, он прошептал:
– Не знаю, чего ждать от свадьбы, но медовый месяц обещает быть просто потрясающим.
Надев жемчужные сережки, Шелли поспешила вниз, в гостиную. Грант был уже там и приветствовал ее родителей: он уже обменялся рукопожатием с отцом и сейчас беседовал с матерью. В дверь позвонили, когда он пытался завязать галстук. Встретившись с Шелли взглядом в зеркале, Грант озорно подмигнул:
– Еще бы один поцелуй – и не успели бы. – Надев пиджак, он чмокнул ее на ходу в щеку. – У тебя под левым глазом тушь размазалась.
– А у тебя на правом лацкане пушинка от ковра! – театральным шепотом отозвалась она. Смахнув пушинку, Грант побежал открывать дверь.
Оставшись одна, она не спеша подправила макияж, пригладила волосы, еще раз придирчиво себя осмотрела в зеркале и вполне удовлетворенная собой поспешила вниз.
Первые минуты встречи прошли шумно и суматошно: родители поочередно обнимали Шелли, восхищались ее кремовым шелковым костюмом, вручили им целую кипу подарков, в том числе и от друзей из Пошман-Вэлли.
– Что-то мой братец Билл опаздывает, – заметил Грант. – Они с женой едут на машине из Талсы.
Шелли была благодарна родителям за то, что они с готовностью приняли ее будущего мужа; между ними сразу установилось взаимопонимание.
– Хотите кофе? – предложила она.
– Неплохо бы после такой поездочки, – улыбнулся отец.
В этот момент позвонили в дверь – и тут же задребезжал телефон.
– Я займусь телефоном и кофе, – вызвался Грант. – А ты дверью. Наверное, это Билл, так что сразу и познакомишься.
Когда Шелли распахнула входную дверь, ее радушная улыбка вмиг сменилась недоуменной.
– Слушаю вас, – неуверенно обратилась она к мужчине в форме, стоявшему на пороге.
– Мистер Грант Чепмен здесь?
– Да. А вы… – Помощник шерифа Картер, мэм. Могу я поговорить с мистером Чепменом?
– Это Билл звонил, – сказал Грант, возвращаясь в гостиную. – Они опаздывают… В чем тут дело?
– Мистер Чепмен? – спросил полицейский.
– Да.
Тот сунул в руку Гранта конверт.
– Что это?
– Повестка. Вас вызывают в гражданский суд в пятницу, к десяти часам утра. Вам предъявлен иск.
– Суд… иск? – опешил Грант. – Что еще за иск?
Помощник шерифа осмотрел комнату: он увидел молодую симпатичную женщину, мужчину в темном костюме, очень напоминавшего жениха, свадебные подарки в оберточной бумаге на журнальном столике, а рядом – коробочку с орхидеей.
Не в силах встречаться с Грантом взглядом, он ответил, смущенно и даже сочувственно:
– Иск об отцовстве.
10
– Иск об отцовстве? – Грант попытался рассмеяться. – Это шутка? Ну-ка, признавайтесь, вас ребята из теннисного клуба подослали? – Он обернулся к Шелли. – Эти парни такие…
– Простите, мистер Чепмен, – вмешался помощник шерифа Картер. – Это не шутка.
Несколько секунд Грант недоуменно смотрел на него, затем вытряхнул из конверта повестку и быстро пробежал ее глазами. Сомнений в ее подлинности не было.
– Циммерман, – с трудом выдавил он из себя. – Эта коварная сучка. – Слова эти он произнес еле слышно, но они, казалось, гулким эхом отскочили от стен безмолвной комнаты.
– Простите, что не известили заблаговременно, но мы не могли вас найти. Я несколько раз заходил к вам домой. Советую связаться с адвокатом.
– Обойдусь своими силами. Значит, в пятницу, в десять утра? – Полицейский кивнул. – Извините, что не благодарю.
– Мне очень жаль, – сказал Картер Гранту и, коснувшись козырька фуражки, кивнул Шелли, пробормотав:
