Все еще нервничая, Адам выбрал индейку с чеддером и положил себе на тарелку немного сельдерея.
– Выглядит замечательно.
– Спасибо. – Синди передала ему чашку кофе. – Сара говорила тебе, что у меня есть еще дети?
– Да, сказала. И мне известно, что они не знают обо мне.
– Я собираюсь рассказать им, но для этого потребуется время. Рэйчел всего двенадцать.
Рэйчел. Адам представил дочь Синди – девчушку с большими темными глазами и милой улыбкой.
– Не знаю, как они ко всему этому отнесутся.
– Вы не обязаны сообщать им об этом, – постарался успокоить ее Адам и налил себе в кофе молока. Синди выглядела такой же неспокойной, как и он сам. – Я не хочу, чтобы у вас были какие-то трудности.
– Им уже следует знать. Я давно должна была рассказать им. Тайны могут разрушить семью. И я хочу, чтобы они познакомились с тобой. – Она склонила голову, изучая Адама. – Ты их брат.
Адам подумал, что это самое приятное из того, что она могла сегодня сказать. Он улыбнулся, и они оба перевели дыхание.
Разговор перешел на несерьезные предметы, и Сара присоединилась к нему. И когда они через час поднялись, Синди порывисто обняла Адама.
Двумя днями позже Адам подъехал к гаражу, где работал отец Сары. Он вошел в офис, убеждая себя в том, что должен это сделать. Адам принял некоторые серьезные решения, и настала пора исполнить их.
За столом, заваленным бумагами, сидел мужчина средних лет.
– Что вам угодно? – спросил мужчина.
– Уильям Клауд здесь?
– Думаю, да. Одну секунду.
«Так надо, – по-прежнему уверял себя Адам. – Это единственное, что я должен сделать».
Уильям вошел в офис через дверь, ведущую в гараж. Они молча переглянулись. Адам не видел отца Сары с тех пор, как тот рассказал ему об изнасиловании. Уильям заговорил первым:
– Приятно видеть тебя.
– Спасибо, взаимно. У вас найдется минутка?
– Разумеется.
Они вышли на улицу. Гараж был расположен в Эрроу-Хилл, зажиточном районе, который был застроен особняками и историческими зданиями.
– Мне надо у вас кое-что спросить. – Адам заметил, что Уильям наблюдает за ним, ожидая, когда тот начнет излагать свое дело. Адам до сих пор не мог понять, как к нему относится его собеседник. Они были едва знакомы. – Я думал, не могу ли я сходить сегодня вечером на одно из этих собраний. Анонимных алкоголиков, или как еще называется то, что вы посещаете.
– Конечно, можешь. – Выражение лица Уильяма смягчилось. – Так что, Адам, ты удержался?
– Да. Но меня пугает, что выпивка опять превратилась в насущный вопрос. Я не ожидал, что подобное произойдет, после всех этих лет. – Он повернулся и встретился взглядом с Уильямом. – И я никогда не был на групповом собрании. Когда я был подростком, то получал частные консультации.
– Это не так уж плохо. На самом деле, когда ты знаешь, что есть другие, подобные тебе, это помогает. Они тоже борются, чтобы преодолеть беду.
– Я тоже так думал. – Но Адам все равно нервничал при мысли, что будет говорить с незнакомцами, признаваясь, что у него есть проблема. – Я понимаю, что не могу спрятаться от правды. Мне нужно разобраться во всем в открытую.
– Так ты сказал моей дочери?
– Нет, но я собирался заехать к вам домой. – И это значило, что он должен сказать Саре, что не может жениться на ней. Официально он не расторг их помолвку и боялся, что Сара все еще цепляется за ложную надежду, за мечту о нем, которая больше не существовала. Адам переменился, он погрузился во мрак, и не мог отрицать это. Синди была доброй и заботливой женщиной, но он все-таки был и сыном Джонни.
– Уильям?
– Да?
– Неважно, что случится, я хочу, чтобы вы знали: я люблю Сару. И никогда бы не причинил ей вреда намеренно.
– Она тоже любит тебя. Так же, как ее мать любила меня. – Отец Сары прислонился к кирпичной стене, но его глаза не отрывались от Адама. – И такая любовь – большая редкость. Одна на миллион.
«Я знаю», – подумал Адам, хмуро уставившись на масляное пятно на земле. И именно поэтому он не заслужил ее.
Сара и Адам бродили по участку ее отца.
Повернувшись, чтобы посмотреть на Адама, она откинула с лица прядь волос. Со дня встречи с Синди прошло два дня, и теперь их пребывание в Оклахоме подходило к концу. Сара не могла поверить в то, что за две недели она пережила так много событий.
– Наш вылет назначен на вторник, – сообщила она, в душе моля о том, чтобы по возвращении в Калифорнию их отношения с Адамом возобновились. Адам все еще держался как-то отстраненно, особенно в ее присутствии. Внезапно он остановился.
– Я не еду. По крайней мере сейчас. Синди спросила, не могу ли я остаться подольше. Мы попытаемся лучше узнать друг друга, прежде чем она расскажет обо мне остальным своим детям.
– Это хорошо. – Сара сказала себе, что это не конец. И уж если на то пошло, это новое начало. Он познакомится со своей семьей и вернется в Калифорнию более счастливым человеком. И тогда они смогут составить планы на будущее, решить, где они будут жить, сколько детей завести. – Так ты изменил свое рабочее расписание?
– Не совсем. Я не вернусь. – Адам наклонился, чтобы сорвать желтый цветок, и зажал стебелек между пальцев. – Я собираюсь найти здесь местечко, сосредоточиться на том, чтобы привести себя в порядок. Я вернусь в Калифорнию лишь для того, чтобы собрать вещи и взять кошек.
– А что насчет нас, Адам?
– Я не могу на тебе жениться, Сара. Ты знаешь не хуже меня, что мы не должны.
Сара изо всех сил старалась скрыть всепоглощающую боль, муку, сжимающую ей сердце. Человек, которого она любит, покидает ее навсегда.
– Почему? Потому что тебя одолевает желание выпить?
– Частично из-за этого. – Адам вручил ей цветок и отступил назад. – Я собираюсь сегодня вечером на собрание с твоим отцом, но мысль о том, что я признаюсь другим, что я алкоголик, заставляет меня нервничать. Я прятался от этого. Притворялся, что болезнь никогда не вернется снова.
Сара поднесла ромашку к груди.
– Я доверяю тебе, Адам. И хочу быть рядом, помогать тебе.
– Я знаю. И поэтому мне так трудно. – Он нахмурился и, обернувшись, принялся изучать холмы. – Ты заслуживаешь лучшего, Сара. Ты заслуживаешь уверенности и надежности, которую я не могу дать тебе. Дом. Детей.
Потрясенная, Сара могла только смотреть на него. Он больше не хотел детей? Дом в деревне? Как может человек так измениться? Разве он способен покинуть женщину, которая его любит?
– Я понимаю, – сказала она, моргая, чтобы удержать слезы. Она не будет плакать, не будет умолять его, чтобы он включил и ее в свою жизнь.
Адам засунул руки в карманы, голос его стал хриплым и отчужденным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
