— Теперь вы видите, Сэм, что позавчера я был до некоторой степени прав. Вы хотели осуществить свой план с помощью киовов, а добились того, что мы находимся в их власти! Мне крайне любопытно узнать, что из всего этого получится!
— Именно то, чего я жду и предвижу. Можете на это вполне положиться! Правда, Тангуа собирался нас ограбить и уже без нас устроить прием апачам. Но теперь он увидел, что апачи слишком хитры для того, чтобы попросту дать себя схватить и изрубить на куски. Как я уже говорил, апачи заметили бы следы разведчиков, и Тангуа пришлось оы долго ждать, чтобы мескалеры, как слепые куры, дались ему в руки. Но вот они окончили совещание, и Тангуа идет сюда, — значит, дело сейчас решится!
Еще прежде чем вождь успел к нам приблизиться, можно было догадаться о принятом решении, так как сразу же, после нескольких окриков Бао, окружавшее нас кольцо краснокожих распалось, и всадники слезли с коней. Таким образом, стража была снята. Лицо Тангуа было менее мрачно, чем вначале.
— Я советовался со своими воинами, — сказал он. — Они согласны со мной. Я готов выкурить трубку мира со своим братом Сэмом, и это будет иметь силу для всех.
— Я ожидал этого, так как ты не только храбрый, но и умный человек. Пусть воины киовов сядут полукругом, чтобы быть свидетелями того, как мы станем обмениваться друг с другом дымом мира и дружбы.
Итак, Тангуа и Сэм выкурили трубку мира, соблюдая все полагающиеся при этом церемонии. Затем белые обошли всех краснокожих и каждому пожали руку. Это давало нам основание надеяться, что, по крайней мере в ближайшие дни, киовы не будут таить против нас злого умысла. Но мы все же не могли знать, что будут они замышлять и как поступят в дальнейшем.
Наконец мы с прежним усердием принялись за межевание, и так как Бэнкрефт и его подчиненные напрягали все силы, то мы чрезвычайно быстро подвигались вперед. У меня собственно была двойная работа. Она состояла не только в измерениях, но и в ведении книг и изготовлении чертежей, которые я делал всегда в двойном количестве. Один экземпляр получал наш начальник, старший инженер, а копию я оставлял на всякий случай себе. Мы находились в таком опасном положении, что эта предосторожность далеко не была излишней.
Вечером я осведомился у Сэма о результатах состоявшегося между белыми и краснокожими совещания.
— Вы можете быть довольны, — заявил он, — вашим любимцам не причинят никакого вреда.
— Но если они будут сопротивляться?
— До этого дело не дойдет: их схватят и свяжут раньше, чем они успеют додуматься до такой возможности!
— Вот как! Но как вы себе это все представляете, милый Сэм?
— Очень просто! Апачи придут сюда по определенной дороге. Может быть, вы догадываетесь, сэр, по какой именно?
— Разумеется! Они прежде всего явятся на ту стоянку, где они встретились с нами, а затем направятся по нашим следам.
— Совершенно верно! Итак, первое, что мы должны были знать, а именно: направление, откуда их следует ожидать, — нам уже известно. Во-вторых, нам необходимо знать время их прихода.
— Это мы могли бы узнать только с помощью высланной им навстречу разведки, о которой вы ничего не хотели слышать. Ведь вы того мнения, что следы лазутчиков могут выдать нас.
— Краснокожих лазутчиков! Заметьте, сэр, только краснокожих! Что мы здесь находимся, апачи отлично знают, и следы белого разведчика не возбудят в них никакого подозрения. Но дело обстояло бы совсем иначе, если бы они нашли следы индейцев. Они были бы предупреждены и действовали бы очень осторожно!
— Значит, вы думаете, что мы должны послать навстречу апачам не краснокожих, а белых разведчиков?
— Безусловно! Но не многих, а только одного!
— Не мало ли это?
— Ничуть, потому что тот, кого мы пошлем, такой малец, на которого вполне можно положиться! Его зовут Сам Хоукенс, если не ошибаюсь… Знакомы ли вы с ним, сэр?
— Еще бы! — кивнул я головой. — Если он возьмется за дело, мы можем быть спокойны. Он себя не даст провести апачам.
— Провести не проведут, но увидят!
— Как? Они должны вас увидеть?
— Понятно!
— Но они ведь поймают вас и убьют!
— Не подумают даже! Апачи слишком умны для этого! Я так устрою, что они должны будут меня увидеть, но не догадаются о полученной нами подмоге. Если я преуютно буду разгуливать у них на виду, то они решат, что мы чувствуем себя, как у Христа за пазухой. Они мне все равно ничего не сделают, так как знают, что здесь возникнут подозрения, если я не вернусь в лагерь. По их соображениям, я все равно не улизну от них потом!
— Но разве не может случиться, что они вас заметят, а вы их нет?
— Глаза Сэма хоть и малы, но очень зорки! Апачи идут на нас не скученной гурьбой, они высылают вперед разведчиков, которые не скроются от моих глаз! Как только я их увижу из своей засады, я немедленно сообщу вам об этом, а когда они подкрадутся к лагерю, вы должны будете сделать вид, что ничего не подозреваете.
— Но они ведь увидят киовов и донесут об этом своему вождю!
— Кого увидят? Киовов? Милый человек, грингорн! Я уж позабочусь о том, чтобы ни киовов, ни их следов не было видно, — поняли? Наши дорогие друзья киовы должны будут спрятаться и затем в подходящий момент выскочить из засады. Разведчики апачей должны увидеть только тех лиц, которые были в лагере в первый приезд Виннету и его отца.
— Это меняет положение дела!
— Не правда ли? Пусть лазутчики апачей спокойно подкарауливают нас и убедяться в том, что мы ничего не подозреваем! Как только они удалятся, я тайком отправлюсь за ними, чтобы выведать время прибытия всей ватаги. Она явится, конечно, не днем, а ночью, чтобы можно было ближе подойти незамеченной к лагерю. К этому времени мы разведем костер, чтобы они могли хорошенько нас разглядеть. Пока костер будет гореть, апачи, конечно, не вылезут из засады. Мы дадим костру потухнуть, и, как только наступит темнота, мы тихонько, но быстро отправимся за киовами. Между тем апачи набросятся на лагерь и… никого там не найдут, хи-хи-хи! Они будут, конечно, очень удивлены и раздуют огонь в костре, чтобы разыскать нас. Это даст нам возможность видеть их так же хорошо, как они видят нас. Таким образом, «палка о двух концах» будет перевернута, и мы окажемся в роли нападающих. О, какой это будет удар для них! Об этом коленце еще долго будут говорить, и притом всегда будут прибавлять: «Все это придумал Сэм Хоукенс», если не ошибаюсь!..
— Хорошо, если бы все случилось именно так.
— Иначе и не случится! Уж я позабочусь об этом!
— А что будет после? Мы тайком освободим апачей?
— По крайней мере, Инчу-Чуну и Виннету.
