В казармах царило напряженное оживление. Услыхав грохот Хатта-Маатов, к пунктам сбора спешно сходились мужи из разбросанных по Княжеству военных поселений. Группировались в десятки и сотни. Слышались резкие приказы командиров, топот, боевые построения. Сверкание оружия, которое точили рядовые, тихо напевая песни. Службы у казарменных алтарей, молитвы… Также явились отряды простолюдинов-ополченцев. В воздухе витал дух тревоги, но эта тревога не казалась гнетущей. «Ну, была не была!»
* * *
Столичные ученые тоже готовились. В окошко заглядывал несмелый утренний свет, туманы дышали сыростью. Осень начинала вступать в свои права, и её золотая свежесть навевала тоску.
— Да, вот так новость, нас тоже отравили на войну, — сказал Тариваш. В его голосе, сквозь напускную философичность, звучала тревога.
— Ничего, мы сильные, не пропадём, — ответил Мараван. — Главное держаться возле Найпы.
— И не бросаться в самое пекло, — молвил южанин.
— Ну, знаешь, я так подумал… Быть может это было бы как раз хорошо — броситься в самое пекло.
— Ты сдурел? — Тариваш смерил друга недоверчивым взглядом. Но тот подошёл и положил руку на плечо южанина. Кивнул.
— Вряд-ли. Понимаешь, наши начальники должны убедиться что мы круты. Нужно показать на что мы способны. Это шанс. Ринемся вперёд, порубим морвошей — и слава полетит впереди нас! К тому-же нам нужно произвести впечатление на Найпу. Чтоб она была рада быть похищенной. И с готовностью поступила в Легион — зная, что мы будем её часто навещать.
Тариваш с минутку помолчал. Затем тряхнул курчавой головой.
— Ну, наверно ты прав. А я пойду за тобой куда угодно. Хотя с другой стороны — шпионы как-раз не должны блистать славой. Суть нашего ремесла — скрытность и умение пускать пыль в глаза. А не мчаться на белом коне впереди войска. Сам понимаешь.
Мараван усмехнулся уголком рта:
— А кто сказал, что мы всю жизнь посвятим шпионажу? Похищение Найпы — лишь первое задание, которое призвано выявить из какого теста мы сделаны. Выполним — Тахами-Начальники включат нас в Большую Игру! Поручат по настоящему серьёзные дела — а не только похищать провинциальных наследниц. Ведь поймут нашу храбрость, хитрость, умение нравиться. Быть может со временем мы сами станем Начальниками. Или даже державными мужами… Кто знает?
Тариваш надевал кольчугу.
— То есть ты считаешь теперешнее задание «неважным»?
— Да. Мы мелюзга, новички. Это проверка… Большинство Наследниц уже в Столице, в руках Тахами. Так что большинство княжеств, причем все самые большие и сильные, уже «под колпаком». Их княгини вряд-ли будут брыкаться, а если таки будут — их сместят, объявив клонами. Всё продумано! — парень мрачно усмехнулся. — Остались лишь окраинные княжества, полунищие, их нечего бояться. Танналар как раз из таких, затерянный далеко-далеко. Даже если нам не удастся забрать Найпу в Лаашин, и тётушка Ву заявит, что Столица ей не указ — это уже не так страшно.
— Хм… Наш успех и наш провал по сути ничего не решают. Вот оно как.
— Для Империи ничего. Но для нас-то — решают много! — Мараван снял со стены сверкающий меч и разглядывал его. — Мы докажем что мы настоящие бойцы.
— Ха-ха! Достойны. Обманщики и предатели! — Тариваш белозубо засмеялся, и в смехе его прозвучали безумные нотки. Едва заметные.
— Нельзя воевать, не испачкав рук, — задумчиво проговорил Мараван. — Империя прогнила. Тахами не святые и не герои, но в них есть некий здравый дух. Я серьёзно. Они — наша надежда. Надежда народа кузуни.
— Ох, ты снова о политике. Не надоело? Скоро битва… Давай лучше вспомним что-нибудь приятное, чтоб душа улыбнулась.
— Приятное? Ну, в нашей жизни его не так много, — Мараван почесал затылок.
— Та ладно! Не много, но и не мало. Как мы гуляли последний раз, там в Лаашине… Какие там были девушки, полненькие, русые, курчавые — ну прямо чудо… Вот об этом и поговорим…
* * *
Тем временем во дворце также царило оживление. Да ещё какое.
— Привет Найпа! — Майта легко и быстро, по «кошачьи» подошла к Наследнице и улыбнулась. Вполне дружелюбно.
— Привет… Вы тоже едете с нами на битву? — наследница закусила губу.
— Конечно! Ты ещё не умеешь, как следует обращаться с Ульем. Ну, я буду подсказывать. А Мараван и Дилл… Тариваш — будут нас сопровождать.
— Сильно! Но тут такое дело… тётя приставила ко мне с три десятка гвардейцев. Они не будут возражать?
— Не волнуйся, всё уже договорено, — технократка ободряюще кивнула. — Ты поедешь на колеснице, там же будет Улей. Я — с тобой. А около нас будут ехать гвардейцы и Тариваш с Мараваном. Мы не дадим тебя в обиду, вот увидишь. Особенно Мараван, он один стоит целого отряда, — лучезарная улыбка. — хочешь верь, хочешь не верь, а я знаю что говорю.
Найпа покраснела… В её взгляде плескалась тревога, но изнутри, из глубин души поднималась мягкая теплая волна. «Мы подружимся. Наконец-то у меня будут настоящие друзья». Впрочем, девушка даже себе не признавалась, что Мараван нравился ей не только как друг. Оно всё думала о его глазах — серых, блестящих, гордых, прищуренных в дерзкой полу-усмешке. От них словно исходили невидимые лучи, которые проникали сквозь любую защиту. Причём не нахрапом, а легко и непринужденно…
Но грохот барабанов, и пение флейт отвлекли наследницу от сладостных душевных мучений. Нужно было взять себя в руки, сосредоточится. Танналарское войско выступало в поход.
— Так, девушки, я тоже поеду с вами, — Голос Батташа звучал настолько уверенно, что никто и не подумал возражать. — Со мной дюжина шершней. Гвардейцы хорошие парни, и неслабые воины, но, увы, тугодумы. Слишком заморочены своей монастырской мутью. Мы, шершни, более крепкая охрана, у нас есть хитрость.
— Хорошо, я согласна, — пролепетала Найпа.
— Раз Наследница не против, то и я не буду возражать. — Сказала Майта холодно, но вежливо.
— Уважаемые, а я разве спрашивал ваше согласие? — Варвар сдержанно улыбнулся. — Пошли, пора.
— Да… Кто будет мне советовать? Тес-Нур с нами?
— Нет, он поведёт в бой конницу. Советовать тебе буду я.
* * *
И вот — началось. Озаренные светом Цветка, сильные и собранные, солдаты шли на войну. Покидали уютный, защищенный мирок, такой родной и привычный, направлялись навстречу Судьбе, в неизвестность… Спереди войска — разведчики-шершни, на низкорослых коренастых лошадках. Лица обветрены, раскосые глаза устремлены вдаль. Невзрачные и легковооруженные, они не удостаивались великой славы, хотя и получали немалое жалование. Глаза и уши армии, без них — нельзя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
