— Боги, истребите эту нечисть! — Жумана вырвало.
— Никто нас не истребит, — глухо молвила женская голова. — Мы сама тьма, а света без тени не бывает.
Шершень вытер со лба холодный пот. Оцепенение уже прошло, нужно было решать что делать. «Назад. Сообщи Батташу и Тес-Нуру, прокричи всем — впереди Маразуты!» Но внутренний голос молвил: «Так просто отступишь? Слушай, парень, ты впервые встретил маразута. Неужто не проверишь его на прочность? Убедись что твари действительно сильны, а затем уж беги к своим! Быть может ты его завалишь, и докажешь сотнику, что настоящий боец? Что потеряешь, пустив в двуглавого уродца стрелу?»
Лошадь брыкалась и фыркала, с губ падали комья пены. «Спокойно, спокойно!» Ударил хлыстом.
— Ну, уродец, росту ты большого, но сделан-то из мяса. Как и я. Давно я мечтал повторить подвиг прадеда, завалить такого как ты! — Натянул лук и пустил стрелу…
Варварам не нужно целиться. Умение метко стрелять у них в крови, а с годами обучения превращается в инстинкт. Обычный человек не задумывается, как дышать — просто дышит. Варвары не задумываются, как стрелять — просто стреляют.
Стрела прожужжала в воздухе — «прямо в глаз!» Нет… Длинная рука метнулась со скоростью броска змеи, и поймала её на лету. Вторая рука достала их ножен саблю, блестящую, исписанную колдовской вязью. «Проклятье!»
— Думаешь, ты просто умрешь? — пробасила мужская голова. Нет, ты станешь бледным призраком, вечно воющим от черной тоски. Глубоко вдохни, жалкий варвар, сейчас ты навечно перестанешь дышать.
— Нет уж! — бледный от страха Жуман показал врагу кулак. — Тебе меня не догнать!
И, пришпорив лошадку, помчался прочь… Не тут-то было! Свистнула плеть, охватила шершню горло. «О, Предки!» Парень упал на жесткую землю, кости сковало болью. Попытался сорвать плеть, но слишком поздно…
Маразут подтянул Жумана к себе, задыхавшегося, посиневшего. Варвар брыкался и отчаянно пытался перерезать плеть ножом.
— Глупый, несчастный человек, — женская голова улыбнулась. — Нет, не прощай. Наоборот — привет! Отныне твоё место рядом с нами.
Тварь взмахнула саблей, отсекла парню голову. Из обрубка шеи вытек светящийся дымок… Метнулся вправо, влево — словно не понимая что происходит. Хотел было уплыть прочь… Но маразут молвил заклинание и дымок, вздохнув, исчез в его заплечном мешке. Жуман, сын Дзюбы, превратился в тоскливого раба тьмы.
* * *
— Маразуты! Впереди маразуты! — другие разведчики всё же заметили угрозу и сообщили своим. Батташ осадил коня.
— Проклятье… Сколько их?
— Мы заметили пятерых. Возможно ещё несколько в тылу.
Войско остановилось. Офицеры держали керосиновые лампы, зажженные от Священного огня. По их свету солдаты могли определить расположение своих частей — надёжное средство при плохой видимости. Но Мгла слепила не столько глаза, сколько души! Все побледнели, Мараван и Тариваш тревожно переглянулись. Впрочем Главнокомандующий не собирался унывать:
— Что-ж повоюем. Маразутов пятеро, нас семь сотен. При таком раскладе можно вступать в бой. — Варвар достал особый, позолоченный, изукрашенный резьбой рог, и затрубил в него. Затем прокричал:
— Воины! В связи с непредвиденной угрозой, я — с благословения Предков и Богов — принимаю командование на себя! Положение слишком опасно, потому Наследница согласна сложить свои полномочия — до завершения битвы.
— Да ну? Я не давала согласия. Это произвол, — возмутилась Найпа.
— Сиди, Наследница. Прошу, никому не мешай, — «Тпру-у!» Куттун остановил колесницу.
— Тут и бывалым воинам страшно. Им нужен настоящий вождь! А не перепуганный подросток.
— Но я победила Старшую тень! И вообще, я не буду бросаться в самое пекло. Просто отдам приказы!
— Теперь всё намного страшнее. Не мелкая стычка — побоище! Маразуты сильнее старших теней. Их пятеро. А уж морвошей с ними тысячи. Это будь уверена! Найпа, зачем тебе лезть в кровавую грязь? Пачкаться — мужская работа.
— Но я лишь отдам приказы…
Но Батташ уже командовал. Высокий, на рослом коне, суровый и уверенный. Привстал в стремёнах и мощно прокричал:
— Воины! Все вы слышали о мрачных союзниках Теней, двуглавых маразутах. Теперь судьба свела нас с этими врагами. Легенды не врут, твари и вправду необычайно сильны. Но нас в сто раз больше, мы хорошо вооружены и подготовлены. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Мы воюем за наши семьи и очаги, за детей и жён, друзей и родичей. Потому правда на нашей стороне. Вперёд!
Тес-Нур поддержал варвара:
— Не бойтесь! Двуглавцы свирепые бойцы, но плохая армия — у них как правило каждый за себя. Слишком гордые, и гордость затмевает их мудрость. Потому редко действуют слаженно. Ну а мы сильны нашей сплочённостью и дисциплиной — всё войско как единый бронированный дракон! Ведь правда? Перебьём тварей поодиночке. Мы сильны!
— Да! — мощный многоголосый клич.
— Кумай, воины!
— Кумай!
— Кумай!
Батташ взмахнул ритуальной булавой.
— Для начала разберёмся с морвошами. Я таки знаю как это сделать. Слушайте меня!
«Началось».
* * *
Вперёд устремились конные лучники. Развевались гривы коней, из под мелькающих копыт вылетали комки земли. Гордо реяло на ветру красное знамя с золотым волком — символом Орды. Сотня шершней, потомков степняков, мчалась в атаку.
— Урагх! — прогремел боевой клич.
Туман рассеивался, видимость стала лучше. В серой дали, дальше полёта стрел, возвышался дюжий маразут, воин Бездны. Странный, покрытый черной броней, он напоминал обгорелый дуб-уродец. Окрест него — кровавое сияние, над головами кружили вороны. Идол восставший из пепла миров, ошибка природы, жертва древней гордости. «Марух тавер фо зунге!» Прокричала женская голова, и красные глаза её ярко мигнули. Было видно и слышно, что она спокойна, самоуверенна. Но, при этом, увы, неглупа! «Тогойго!» — завопила голова мужская. Маразут поднял к небу жезл, увитый колючим терновником. Из грязного тумана вырвались толпы морвошей, гнилых человеческих тел. У каждого вместо головы рука! А вместо душ — воспаленные сгустки боли и ненависти. Прогремел приказ: «Ошлойго!» И с диким свиным визгом трёхрукие ринулись в атаку.
Варвар-сотник не испугался:
— Огонь!
В сыром воздухе засвистели десятки стрел… Морвошей это не остановило. Стрелы впивались им в суставы, отсекали конечности, пронзали тела — но как убить то, что уже давно мертво? Искалеченные, утыканные стрелами мертвяки продолжали бежать в атаку. Или ползти, или ковылять — впрочем, всё равно очень быстро. Но варвары и не надеялись истребить врага при помощи стрельбы. Стрелы сделали своё дело, ослабили гнилое полчище. Теперь черед рукопашной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
