— Почему бы и нет, — ответила она уже менее дружелюбно и, открыв ворота, пропустила гостью вперед.
Маргарет Рэмфорд, — если она действительно была той, кем себя называла, — выглядела на удивление молодо. В ее собранных в пучок светлых волосах не было заметно ни малейших следов седины, костюм не скрывал стройности фигуры, а туфли на высоких каблуках дополняли впечатление стильной элегантности. Вот только раздраженное выражение лица с несколько резкими чертами не слишком гармонировало с образом уверенной в себе светской женщины.
К счастью, угли в очаге еще тлели, сохраняя в комнате уютное тепло. Подкинув в камин пару поленьев, Флоренс включила свет и, довольная полученным результатом, повернулась к гостье.
— Может быть, присядете?
— Я лучше постою, — после некоторой паузы заявила женщина. — Это не визит вежливости.
Поразмыслив, не стоит ли остаться в пальто, чтобы скрыть свою беременность, Флоренс решила не делать этого. Черт побери, ей нечего скрывать от этой женщины, сердито подумала она, снимая пальто и кладя его на спинку кресла.
— Как хотите. Что вам угодно?
— Что мне угодно? — Теперь голос гостьи звучал почти визгливо. — Будто вы этого не знаете.
— Не понимаю. Разве мое пребывание здесь имеет какое-нибудь отношение к вам? Во всяком случае, в настоящее время.
— Не понимаете? — Женщина явно выходила из себя. — Это я не понимаю, как у вас хватило наглости приехать сюда. Устроиться рядом с моим порогом… как будто я что-нибудь вам должна или обязана заботиться о вас и о вашем… ублюдке!
Невольно пошатнувшись, Флоренс ухватилась за ручку кресла. С самого начала было ясно, что вряд ли ей следует рассчитывать на теплые чувства Маргарет Рэмфорд, но столь откровенного антагонизма по отношению к своему нерожденному ребенку она все же не ожидала.
— Если вы испытываете ко мне подобные чувства, то не понимаю, зачем вы вообще пришли сюда, — процедила она сквозь зубы. — Я не просила у вас ничего. И не собираюсь просить. Как только родится ребенок, я уеду.
Казалось, Маргарет была озадачена этим заявлением.
— Тогда зачем вы вообще приехали?
— Честно говоря, не знаю, — призналась Флоренс. — Просто мне надо было куда-нибудь уехать. И тут мне в руки попали письма моего родного отца. Вот я и решила, что ему, возможно, захочется увидеться со мной. Теперь мне ясно, что это было глупостью с моей стороны.
Маргарет явно ничего не могла понять.
— Но какое все это имеет отношение к вашему приезду сюда? Меня не касается переписка ваших родителей, я гораздо больше интересуюсь вашими отношениями с отцом этого ребенка.
Флоренс взглянула на нее с недоумением.
— Что вы можете знать о его отце? — с пылом воскликнула она.
— Думаю, побольше, чем вы, — холодно ответила женщина.
— Вы… знаете… Нормана? — прошептала Флоренс, с ужасом думая, не совершила ли она еще одну ужасную ошибку. Может быть, эта женщина каким-нибудь образом связана с Патрицией?
— Кто такой Норман? — к облегчению Флоренс, спросила в свою очередь гостья.
— Кто такой Норман? — повторила она. — Мне кажется, будто вы сказали, что знаете его.
— Я не знаю никого по имени Норман, и если это ловкая попытка сбить меня с толку…
— Норман — отец моего ребенка! — яростно перебила ее Флоренс.
Теперь уже пришла очередь изумиться Маргарет, — если это была Маргарет, в чем уже начинали возникать серьезные сомнения.
— Это он вам так назвался? — прошептала она. — Употребил это имя?
Все это было выше понимания Флоренс. Опустившись в ближайшее кресло, она недоуменно тряхнула головой.
— Это его имя. Я знаю, что это его имя. Я хорошо знаю его самого… и его семью.
— Его семью?
Маргарет, казалось, просто испугалась, и Флоренс чуть было не сорвалась на крик.
— Да, — подтвердила она, — непонятно только, какое отношение ко всему этому имеете вы.
— Я его жена! — воскликнула женщина. — И зовут его не Норман, а Гордон. Гордон Рэмфорд!
Флоренс была рада тому, что сидит.
— Вы что, с ума сошли? Так зовут моего отца.
— Вашего отца! — Маргарет тоже рухнула в кресло. — Вы лжете!
— Извините, — развела руками Флоренс, — я понимаю, каким ударом это может быть для вас. Мне не хотелось, чтобы вы об этом узнали, но у меня не оставалось выбора.
Страшно побледнев, Маргарет вытащила из кармана платок и приложила его к губам, вызвав в Флоренс прилив невольной симпатии. Какой неожиданностью должно было оказаться для этой женщины известие о том, что у ее мужа есть дочь, которая старше их собственных детей.
— Может быть, чашку чаю? — предложила она, поднимаясь с кресла, но Маргарет только покачала головой.
— Кто вы такая? — наконец спросила она. — Вас ведь на самом деле зовут не Рэмфорд, не так ли?
Флоренс до боли закусила губу.
— Меня зовут именно так, я — Флоренс Рэмфорд.
Маргарет уронила руки на колени.
— Вы дочь Роджера? — спросила она еле слышно.
— Нет. — Лгать теперь уже не имело никакого смысла. — Я дочь Гордона. Роджер и его жена удочерили меня двадцать шесть лет тому назад.
— Я не имела об этом никакого понятия, — прошептала пораженная Маргарет.
— Я тоже, — с нескрываемой болью в голосе призналась Флоренс. — До тех пор, пока моя мать — моя приемная мать — не умерла и я не нашла ее переписки с отцом двадцатишестилетней давности. Очевидно, он и моя мать — и моя родная мать — встречались очень недолго. А когда, вскоре после моего рождения, она была убита, он организовал мое удочерение Роджером и Хелен Рэмфорд.
— Боже мой!
Маргарет была просто в ужасе от всего услышанного. Чувствуя, что должна хоть как-нибудь выступить в защиту своего отца, Флоренс сказала:
— Он… сообщил моим приемным родителям, что не знал о моем существовании до самой смерти матери. И, кроме того, написал, что вы не можете иметь детей, поэтому было бы жестоко… сообщать вам…
— Это… просто невероятно!
— Знаю. Позавчера я встретилась с вашей дочерью. — Флоренс поморщилась. — Впрочем, вы, разумеется, знаете об этом, миссис Рэмфорд, потому и пришли.
Видно было, что Маргарет все еще пытается разобраться во всем услышанном.
— Должна признаться, когда Барбара сообщила мне, что вы… — Теперь она явно выглядела смущенной. — Я тогда подумала… Но вас это не должно интересовать.
— Однако интересует. — Флоренс вновь заняла свое место. — Послушайте, я ведь рассказала вам о том, зачем приехала сюда. Расскажите, по крайней мере, зачем пришли вы? Вас… послал мой отец?
— Ваш отец? О Боже, не знаю, как вам это сказать, но… — она помедлила, — Гордон умер пять месяцев назад.
