Она не была уверена, что он покажется, но она увидела его длинную тень позади школы до наступления темноты. Она поняла, что он пьян, еще до того, как увидела его.
Ее голос был холоден. — Зачем ты пришел сюда?
Он помолчал, потом улыбнулся. — По той же причине что и всегда, Анни.
— Я сегодня встретилась с Каттером Дэйном.
Улыбка спала с его лица. — Я знаю.
— Так почему бы тебе не вернуться к выпивке со своими дружками-убийцами и в постельку шлюхи?
— Я никогда не нуждался в твоем разрешении, учительница.
Аннику будто сбили с ног. Она не хотела задавать следующего вопроса. — Это то, что ты делаешь, как только покидаешь меня?
Его ответ был незамедлительным. — Нет, Анни. Никогда.
Анника вскочила на ноги. Черт подери этого мужчину. Черт подери то, как он смотрел на нее, как будто она в один момент была всем, и ничем в следующий.
— Почему ты здесь, Мерсер? — в её голосе послышались всхлипы. — Я уже говорила, что люблю тебя. А ты что-нибудь ко мне чувствуешь? Хоть что-нибудь?
Он не смотрел на неё. Он смотрел на высокие тополя. — Да, — сказал он так тихо, что она чуть не пропустила этого. Она думала, что он подойдет к ней, но он этого не сделал. Он повернулся и исчез в темноте.
— Мерсер, — прошептала Анника, а затем рухнула в грязь. Она не знала, как долго она проплакала.
Хотя последнее, что она почувствовала, это то, что на следующее утро, когда она вернется в Раздор-Сити, нужно сходить в церковь. Ожидалось, что она будет хорошим примером для своих учеников.
Она оделась, чувствуя слабость и недомогание. Крошечное отражение подтвердило, что так оно и было.
Она была в городе еще за полчаса, до начала церковной службы. Миссис Свиллинг чинно сидела в своей повозке перед Торговым домом, пока ее дочь Харриет ерзала за спиной. Она сухо кивнула Аннике.
— Мисс Ларсон.
Анника услышала мужские крики и поняла, что они исходят из здания в пятидесяти ярдах. «Комната Розы».
— Доброе утро, миссис Свиллинг. Вы хорошо выглядите.
Женщина надменно фыркнула. — Спасибо. Я чувствовала бы себя намного лучше, если бы мистер Свиллинг не привлекал бы к себе внимание, участвуя в скандалах этого дьявольского логова.
Анника посмотрела на улицу. Ей не хотелось выслушивать жалобы миссис Свиллинг, но у неё не было выбора.
Миссис Свиллинг облизала тонкие губы, наслаждаясь сплетнями, она заговорщицки наклонилась вперед. — Вчера вечером порезали одного шахтера, — она взмахнула перчаткой в руке. — О, он будет жить. Было не смертельно, но причина в одной из этих грязных голубок, — она поморщилась. — Только состояние хуже, чем у тех больных женщин, доставляющих им удовольствие, которыми они восхищаются. Нападение совершил родной брат мистера Долана. А позже его нашли с кровью на одежде, когда он спал на коленях шлюхи.
— Родной брат мистера Долана.
У Джеймса Долана был только один живой брат. Ночью он оставил ее в раздрае. Видимо потом он, провел ночь удовольствия и разбоя.
— Мисс Ларсон, — внезапно голос миссис Свиллинг стал обеспокоенным. — Вам нездоровится?
Да, хотелось сказать Аннике. Я больна. Больна страстью разрушающей и бесполезной любви.
— Думаю, да, миссис Свиллинг. Пожалуйста, прошу меня простить.
Анника проигнорировала оклики женщины и слепо поплелась по улице. Высокое ржание лошади заставило её замереть, и она поняла, что непосредственно перегородила путь повозке Карлоса де Кампо. Он остановил своих лошадей и с любопытством посмотрел на нее, обращаясь с небольшим акцентом.
— Мисс Ларсон. Мои извинения. Я не видел Вас.
— Нет, — она покачала головой, прислонившись к боку лошади. — Все в порядке. Я не смотрела, куда иду, — Анника удивилась, что вообще способна выговаривать слова в свете сокрушающей боли в груди. Она боялась, что будет не в состоянии отойти от лошади и пойти самостоятельно.
— Анника, — прозвучало в ее ушах, знакомый голос, но какой-то не такой.
Это не был голос Мерсера. Это был голос его брата, Джеймса. Ее друга. Он крепко обнял её, не обращая внимания, что кто-то, возможно, видит.
— Карлос, — он позвал мужчину на повозке. — Мисс Ларсон плохо. Вас не затруднит отвезти нас в школу?
— Нет проблем, Джеймс, — ответил добрым голосом отец Дези.
Джеймс помог ей забраться на сиденье рядом с мистером де Кампо, а затем прыгнул назад. Анника слышала звоночек к началу богослужения через пятнадцать минут. Она не могла и думать о том, чтобы сидеть спокойно на скамейке и слушать бессвязные речи преподобного Маркуса.
Анника ничего не говорила, пока они ехали к школе. Ее разум вел борьбу сам с собой. Ее худшие предположения о Мерсере Долане оказались правдой. Он был жестоким преступником и развратником. Он не смог бы исправиться.
— Мисс Ларсон, — мягко сказал де Кампо, пока Анника слазила. Она посмотрела в его симпатичное лицо. Его широкополая шляпа отбрасывала тень на лицо, но его улыбка была искренней. — Спасибо, что Вы занимаетесь с Дези. Вы прекрасный педагог.
Это было лучший из комплиментов, но на данный момент она смогла только слабо кивнуть и поплестись в школу. Анника не могла зайти внутрь учительской. Она везде видела Мерсера. Было достаточно сложно находиться в здании школы. Она знала, что Джеймс пошел за ней. Она подождала, пока он закрывал дверь. Она стояла к нему спиной, когда остановилась за простым столом, который был приобретен Джеймсом только за неделю до этого.
— Расскажи все, — сказала она ровным голосом.
Джеймс говорил, запинаясь. Как маршала Раздор-Сити разбудили незадолго до восхода и вызвали в Комнату Розы. Травмы шахтера были не серьезными, но, тем не менее, это было нападение. Мерсера арестовали. Он едва ли надолго задержится в крошечной тюрьме Раздора. Камера нужна для худших преступников.
— Что еще? — коротко спросила Анника.
— Больше ничего, — мягко сказал Джеймс, по-прежнему стоя прямо позади нее.
Она повернулась. — Я думаю, что есть.
Джеймс поморщился. Для него стоило больших усилий сказать ей, но он рассказал все равно. — Они дрались за женщину, Анника. По крайней мере, со слов свидетелей. Мерсер не захотел рассказывать. Шахтер, Кризмон, позарился на одну из девушек, с которой кутил Мерсер. Когда он попытался затянуть ее наверх, Мерсер разозлился. Пырнул ножом мужчину в бедро и обошелся с девушкой так, как захотел.
Анника молчала, когда Джеймс закончил. Она ничего не чувствовала. Ни гнева, ни отчаяния. Была только пустота, где когда-то была любовь.
— Я думаю, что я ненавижу его, — сказала она, как будто это было самым удивительным чувством в мире. – Не из-за того что он сделал прошлой ночью, а потому что я верила ...
