Через несколько секунд после того, как Джонатан вручил ей полученные координаты «Поместья темняков», минуты и секунды в голове у Десс соединились в четкую закономерность. Теперь она понимала, почему Мелисса никогда не улавливала сигналы тех чудовищных дел, что творились в Лас-Колоньяс. В Биксби были мертвые зоны, где наступление полуночи вызывало искажения и помехи. Вроде пузырьков в оргстекле. Там Мелисса теряла свои способности, и форма застывшего времени становилась для ее разума слишком запутанной, чтобы в нее проникнуть. Когда Десс выполнила расчеты, числа на ее новой игрушке привели математического гения сюда.
Прямо посреди пригорода, неподалеку от дома Джессики, этот домик сидел ровнехонько на мертвейшей из мертвых зон.
Десс постояла там немного, покусывая и без того обгрызенные ногти. В конце концов она поморщилась и прислонила велосипед к дереву. Сейчас ведь день, и никакие темняки ее не поджидают. А тринадцатиконечная звезда указывает на то, что тот, кто в стародавние времена построил этот дом, был на стороне полуночников. У Десс ушел не один день на то, чтобы понять, как координаты искривляют волнистую поверхность полуночи, и довести дело до конца она собиралась сама. Это будет ее собственное открытие.
Она зашагала по тропинке.
От дома ее отделяла только закрытая стеклянная дверь. Десс нажала на кнопку на дверном косяке, висящую на единственном шурупе, однако ничего не произошло. Опустив очки на нос, она прищурилась и посмотрела сквозь рябую мятую занавеску. Она уже занесла руку, чтобы постучать…
Из темноты на нее глядело бледное лицо.
Они некоторое время смотрели друг на друга. Старая женщина куталась в темно-красную ночную сорочку, до того изношенную, что та колыхалась от едва заметного ветерка, который задувал под дверь. Глаза женщины были широко распахнуты, так что белки светлыми пятнами выделялись в темноте, но на лице ее было больше любопытства, чем опасения.
— Входите, — произнесла она. — Долго же я вас ждала.
16
14:54ВЕЧЕРИНКА ПОСЛЕ УРОКОВЗа тридцать секунд до оглушительного последнего звонка Мелисса надела наушники. Еще немного — и в голове ее зазвучит громкая музыка.
Девочка откинулась назад и прикрыла глаза. Она чувствовала, как по всей средней школе Биксби пальцы хватаются за края парт, собирают книги и ручки, застегивают рюкзаки — и все это под сочувственными взглядами измученных учителей. Мысли вокруг гудели, предвкушая поездку домой, прикидывая кратчайший путь до шкафчиков, к ближайшей двери и прямо в автобус — самый быстрый путь, прочь из школы. Всего за несколько секунд шум стал чудовищным и заполнил голову Мелиссы. Вот так же монотонно заключенные в тюремной столовой стучат ложками по столам, требуя обеда…
Прочь, прочь, прочь!
Наконец раздался крик, и все здание вокруг буквально взорвалось.
— О-о-о, — простонала Мелисса.
Последний звонок не сравнить с наступлением полуночи, и все же он занимал второе место в списке самых приятных моментов дня.
Она нажала на «воспроизведение» и запрокинула голову. В ушах взрывались мощные аккорды «металла», поглощая скрип парт и визги вокруг. Она чувствовала, как в коридорах сталкиваются в давке плечи и локти, пальцы суматошно набирают шифры на шкафчиках и школу заполняет поток вырвавшейся на свободу болтовни.
Затем река достигла дверей, и давление, изводившее ее весь день, начало отступать, словно банку наконец-то открыли и из нее полилось содержимое.
Мелисса вздохнула и открыла глаза. Над ней стоял мистер Роджерс. Кроме них, в классе никого не осталось. Девочка выключила плеер.
— Мелисса? С тобой все в порядке?
— Лучше не бывает. — Ее довольная улыбка только еще больше его озадачила.
В прошлом семестре Мелисса приучила учителей, которые вели последний урок, к «ритуалу промывки мозгов». Она надеялась, что и Роджерс не воспримет это превратно.
— Ты так делаешь после каждого урока?
— Нет, только после последнего. Мне нравится расслабляться на минуту после суматохи тяжелого дня. Надеюсь, вы не против, мистер Роджерс.
— Видишь ли, в классе не разрешается слушать музыку.
Девочка прищурилась.
— Я не включаю ее до последнего звонка. А теперь урок закончился. Уроки закончились.
Она почувствовала ответ, прежде чем он слетел с его губ. Этот ответ был вкуса прогорклого масла и принадлежал недалекому уму, который пытается взять себя в руки.
— И все же, Мелисса, — сказал учитель, — это ведь класс, и было бы неплохо, если бы ты сначала вышла в коридор.
У нее с языка чуть не соскочило колкое замечание, но Мелисса сдержалась. За последние дни ей стало легче усмирять свой крутой нрав.
К тому же, как любил повторять ее учитель обществоведения, всегда можно найти эффективный способ выразить протест.
— Разумеется, мистер Роджерс, — милым голоском ответила она. — А вы, случайно, не в Биксби живете?
— Что? Да, недалеко от завода «Доктор Пеппер». А что?
— Ничего. Просто спросила.
Мелисса улыбнулась. Мистера Роджерса даже можно будет навестить — когда-нибудь в тайный час.
Осел.
Пустые скамьи открытой трибуны стадиона воняли поражением. Мелисса никогда не увлекалась футболом, но, даже сидя здесь одна, она отлично видела, что «Биксбийские тигры» проиграли — и далеко не в первый раз. Она ощущала чувство безнадежности и уныние болельщиков команды, шансы которой равны нулю.
Из укромных уголков где-то внизу доносился запах запретных удовольствий вперемешку с томительным страхом быть пойманным. Мелисса приподняла очки и, посмотрев через ряды, увидела в полосатой тени сигаретные окурки. Она всегда чувствовала укромные уголки: узкие аллеи между временными классами, чуланы дворников и двери в подвал, куда неодолимо тянуло прогульщиков. У всех таких мест был одинаковый вкус — вкус сладкой кратковременной свободы, приправленный нервными оглядками через плечо.
Интересно, почему Рекс так задерживается. В школе почти никого не осталось, если не считать вкуса лабораторных работ, репетиций драмкружка и футбольной команды, которая безо всякого энтузиазма разминалась на поле перед Мелиссой. Мелисса закрыла глаза, глубоко вдыхая воздух, чтобы насладиться покоем опустевшей школы.
И тут в ее голове начала возникать картина, след тех скудных минут, когда она проникла в разум женщины из «Поместья темняков». Энджи — так ее звали — была полна высокомерного презрения к своему напарнику. Мелисса успела выудить из ее разума лишь несколько обрывков, прежде чем их спугнула полунелюдь. Но здесь, в ожидании Рекса, длинные скамьи на трибунах вновь вызвали тот смутный образ. Теперь он плыл у Мелиссы перед глазами: сооружение посреди пустыни, дорога тянется куда-то в соляные равнины и… и просто обрывается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
