может – она сама ребенок.
Настя горько хмыкнула:
– Ребенок? Который нагло полез в постель к чужому мужу? Залетел и вынудил бросить жену?
– Что ты говоришь?! – взорвался я, но тут же схватился за голову, опуская ее на подушку. Адская боль вынудила меня заткнуться до того, как бы я ляпнул что-то не по делу. – Варька бы не стала. Это твой муж подкатил к ней. А она слишком доверчивая, приняла его сказочки о любви за правду.
Настя встала, потрясенно разглядывая меня сверху вниз:
– То есть ты позволишь Варе выйти замуж за Виталия?
– Кто тебе это сказал? Нет конечно!
– Вот и я думаю, что нет! Тебе просто надо серьезно поговорить с дочерью и вернуть мне Виталия назад.
Я застонал.
Перед глазами ясно встала картина, как Варя поднесла нож к животу… У меня аж мурашки поползли по коже. Нет, не от похмелья, а все от гребаного пережитого страха потерять дочь. Что она там выкрикивала? Чтобы я не бил козла? А еще?
«Он женится на мне! У нас будет свадьба!»
Вот засада…
– Я не могу-у-у…
Простонал я, пряча лицо в ладонях. Наверное, выглядел как трус, но не знал, как объяснить доходчиво Насте, что есть вещи, против которых я бессилен.
Я же увез Варьку в другой город, порвал все старые связи, надеялся, что единственная дочь начнет новую жизнь! И вот опять… Мужик, болезненное преклонение, еще и ребенок!
– Не могу, – повторил я.
– Что значит, «не могу»?
Я открыл глаза, сел и посмотрел в глаза Насте:
– Вмешаться в их отношения сейчас – значит подписать Варе смертный приговор… Не могу. Не сейчас.
Настя округлила глаза, в шоке рассматривая мое лицо. Наверное, хотела разглядеть признаки шутки. Но я был серьезен. Впереди у меня огромная работа с дочерью, врачами и… Виталиком. От него тоже зависит состояние моей дочери. Мы должны вместе поработать над ситуацией.
– Алеша! Очнись! Виталий – мой муж! Он совершенно не подходит твоей девочке. Господи, да ты сам это понимаешь. Их надо разлучить… Я понимаю, Варя влюблена, Виталий тоже попал под ее очарование, они останутся глухи к нашим доводам… Но… Но пройдет немного времени, они сами поймут, что не подходят друг другу! И очень пожалеют о своем выборе.
Настя металась по комнате, теребя косу, мелькая перед глазами, и говорила, говорила, говорила. Она говорила правильные вещи, но как они сейчас могли помочь?
– Варя второй раз может не пережить разочарование. А я? Прощу ли я Виталику, приму ли обратно? Надо придумать что-то действенное и сейчас.
– Действенное, но очень аккуратное. Если это навредит дочери, то…
– Конечно нет! Мы будем очень осторожны.
– Хорошо, – согласился я, – ведь все равно со всем этим что-то нужно делать.
– Д-да… – поддержала Настя. – Ты сходи… Поговори с Варей. Выясни все. И с Виталием… Тоже поговори, пожалуйста.
– О чем мне с ним говорить? – угрюмо поинтересовался я. – Я когда его вижу, мне прибить его хочется.
– Просто узнай почему он… ушел к ней. Ведь не было никаких предпосылок! Пожалуйста?
Я тяжело вздохнул:
– Ты упорно клонишь к тому, что Варя на него надавила? Заставила уйти от тебя?
Настя смутилась, и это было заметно даже в созданном сумраке.
– Настя, ну не будь такой наивной! Если мужик уходит от жены, то его точно никто не заставляет. Он сам.
– Но он сказал, что любит…
Я разглядел за спиной Насти разгром компьютерной техники. Ничего не уцелело. Хмыкнул:
– И вот так ты ответила на его признание?
Настя оглянулась и всхлипнула:
– Я не знала, что делать. Меня так взбесила эта ситуация, а еще ребенок… Ох, Леша, я так ждала, когда мы наконец переедем в свою квартиру, чтобы мне скорее забеременеть и стать мамой!..
Я похлопал ладонью по дивану рядом с собой, обнял ее за плечи и позволил выплакаться на плече, сам усиленно думая, с чего же начать разматывать чертовый клубок.
Если бы Варька не залетела, было бы проще. Накачал бы ее таблетками, сводил к психиатру, провели бы терапию… Ведь я должен убедиться, что это не очередная одержимость.
И что делать с Виталием?
Он уже пошел навстречу Варе, значит, любит ее? Чувствует ответственность за ребенка?
В этом я его понимал. Чувства чувствами, но ребенок переводит отношения на совершенно другой уровень! Если он готов нести ответственность за малыша, воспитывать его, содержать, то… То я в общем-то не против их союза.
Просто надо удостовериться, что это по любви. У обоих.
С другой стороны, остается Настя… Я видел, что она любит Виталия. И даже после его предательства готова простить и дать шанс.
Что бабы в нем нашли? Я не понимал.
Но для меня в первую очередь важно счастье Вари. Потом все остальное. И если Виталий еще сомневается, я готов подкупить его, чтобы он остался при моей дочери столько, сколько будет нужно для благополучных родов и беременности.
А Настя…
Черт, с Настей тоже как-нибудь договорюсь.
Но когда я поднял на нее взгляд, понял, что не смогу что-то сделать без ее на то разрешения.
– Насть, давай я поговорю. И с Варей, и с ним. Просто поговорю. Узнаю. Приду и расскажу тебе. Тогда мы и решим, как поступим.
Она согласилась. Я видел, что оставаться сейчас одной в квартире ей не хочется, но и пойти со мной она не может.
– Я тогда…
Настя огляделась, поморщилась и договорила:
– Приберусь. Нужно выкинуть все это.
– Отличное занятие! – похвалил я, встал и легко обнял ее за плечи.
Хотелось сильнее, ближе, но у нас у обоих была не та ситуация и не то время.
– Я пойду…
Уже на площадке перед своей дверью я остановился и обернулся на квартиру Насти. Настолько зашился проблемами, что забыл спросить насчет машины. Почему Настя не поехала сегодня на работу?
Я ее спрошу. Вечером. Сейчас надо определиться, что делать с внезапно свалившимся на голову недозятем.
И я вошел в свою квартиру, за ночь пропахшую спиртом, йодом и чем-то еще невкусно-медицинским.
Молодежь, похоже, спала. Вот только мне некогда ждать, когда они проснутся.
Я постучал в дверь и сразу открыл, наблюдая неприятную картину, как Варька сверху развалилась на ублюдке, обнимая его двумя руками.
– Варь, вставай. Выйди, поговорить надо.
– Пап, уйди, мы спим.
– Ты в университет собираться должна! – рявкнул я. – Поднимай за… Поднимайся, жду на кухне.
На подъем у нее ушло минут двадцать. За это время я успел сварить кофе, позвонить в автомастерскую, справиться о делах. И только
