В Валаамском монастыре устроена им от пристани к монастырю великолепная каменная лестница из целых плит дикого камня, часть келий покрыта железом и заготовлено вновь до трех сот пудов для постепенного продолжения сих работ. Устроена вновь церковь на сумму, пожертвованную купцом Набликовым, хозяйство ведется в лучшем порядке и с большею расчет ливостию, нежели прежде. В пятилетие его управления монастырский капитал увеличился на сорок тысяч рублей билетами и наличными деньгами.
Соображая, с одной стороны, его хозяйственные труды и способности, с другой стороны, полагая почти невозможным, чтобы валаамская братия к нему примирилась, почитаю весьма полезным и уместным доставить ему такое настоятельское место, которое бы могло служить наградою его многих трудов и где бы способностями своими он мог быть полезнее, нежели в Валааамском монастыре, устроенном и лишь требующим некоторых поправок.
2. Хотя наместник иеромонах Иринарх по следствию и оправдался, но по причине нарекания в столь гнусном пороке он не может более оставаться в своей должности и в обители. Казначей иеромонах Иринарх, обвиненный в подобных пороках доносом при игумене Варлааме, а в сем последнем доносе монаха Иосии, оказавшийся первым и единственным сообщником сего последнего, должен быть также лишен своей должности и выведен из монастыря. При увольнении из числа братства Валаамской обители как наместника, так и казначея, полагаю непременно нужным постановление, чтобы и впредь никогда не принимать их в монастырь сей. При том нужно повторить строгое запрещение нанимать мальчиков финнов в работники Валаамского монастыря.
3. Заштатного игумена Варлаама полагаю непременным вывести из обители, как потому, что он в бумагах своих был дерзок в выражениях о начальстве, так и потому, что он уже не может быть спокоен в Валаамской обители и не вмешиваться, как сам сознается, в управление, к которому совершенно не способен, что доказано опытом. В подобных обстоятельствах был игумен Назарий, возобновитель Валаамского монастыря: живя уже на покое, он не мог не входить в дела управления монастырем, и епархиальное начальство нашлось принужденным вывести его из Валаама. Принимая в уважение старость о. Варлаама и то, что во всем деле он только орудие для других, полагаю, переместить его в Оптин скит Калужской епархии с тем, чтобы Калужское епархиальное начальство поручило живущему там иеросхимонаху Леониду обратить особенное внимание на его душевное устройство. Игумен Варлаам сознавался мне, что он чувствовал много пользы от советов упомянутого иеросхимонаха. Оптин скит есть прекраснейшее место, яко рай земный. Показав столько отваги на диких скалах валаамских, старец успокоится и по душе и по телу в климате более нежном. Хотя он и сбирался храбро на крест, но желательно, чтобы и сию легкую исправительную, вполне снисходительную меру перенес, не предавшись малодушию. Мера сия необходима: его ревность доходила до буйства.
4. Иеромонах Амвросий, монахи Иосия, Пахомий и Амфилохий должны быть выведены из Валаамского монастыря, и поелику они люди трезвые, то с пользою могут быть употреблены для белорусских монастырей в разные должности, могущие доставить пищу деятельности и некоторую рассеянность, которая в особенности двум последним нужна для истребления признаков пустосвятства.
5. Иеромонаха Арсения, на коего падает подозрение в искании игуменства валаамского, полагаю сообразно его прошению уволить из монастыря.
6. Для прекращения самочиния и неповиновения, для предохранения по возможности от прелести, наилучшим средством нахожу учредить, как и в Нямецком монастыре учредил знаменитый Паисий, от 4–х до 6–ти духовников и им вручить всех новоначальных. Духовники сии должны быть в духовном союзе с настоятелем и в полном у него повиновении, тогда точно они будут некоторое подобие семидесяти старцев, помощников Моисея в руководстве Израиля к земле обетованной.
Способными к сей должности полагаю: Дамаскина, скитоначальника, который один показался мне довольно искусным монахом во всем Валааме, и доколе не сформируются способные к сему люди, по настоящей нужде — иеромонахов Дионисия и Варсонофия и монаха Афанасия пустынника. Сим учреждением уничтожатся партии, водворится единение, и вся братия будут иметь духовное наставление по заповеданию святых отцов.
Прочим же братьям настрого запретить самочинное наставление ближнего, в числе прочих и старцу монаху Антонию, в коем прелести я не вижу, а учение его признаю слишком возвышенным и потому вредным для новоначальных, долженствующих деянием входить в видение. Полагаю полезным не допускать деланий резко отличительных, например, совершенного молчания, как сие на Валааме водится.
„Находясь среди братии, — говорит прп. Иоанн Лествичник, — внимай себе и отнюдь не старайся ни в чем показаться праведнее других. Ибо иначе ты соде лаешь два зла: братию соблазнишь лицемерным твоим благочестием, и себе дашь повод к высокоумию. Буди благ и тщалив душею, никакоже телом сие являя, ни образом, ни словом, ни гаданием“. Святые отцы советуют благовременное молчание, и сами старались хранить оное, полное же и всегдашнее молчание сохраняли только те угодники Божии, кои от множества благодати были в непрестанном ужасе. „Совершенство безмолвия, — говорит св. Исаак, — есть молчание о всем“. Так замолчал Великий Варсонофий, имевший дар пророчества и дар чудес, молчание человека страстного весьма подозрительно в шарлатанстве.
7. Нахожу необходимо нужным, чтоб вся братия занимались посильными трудами и избегали всячески праздности, матери пороков. Одаренные здоровьем могут трудиться в кухне, при погребе, в столярне, в хлебне, в просфорне, в прачечной и в прочих подобных послушаниях.
Слабого здоровья люди могут иметь келейное рукоделие, как то: шить белье, клобуки, камилавки, вязать сети для рыбной ловли, приготовлять серные спички, резать ложки, писать по уставу, писать иконы и прочее тому подобное. По сей части заметил я упущение — многие здоровые люди перстом не хотят ни к чему прикоснуться, требуют даже, чтобы работник принес дров к печке, извиняются приверженностию своею к безмолвию и умному деланию, а к вечеру странно видеть сего умного делателя в нетрезвом состоянии.
8. Полагаю существенно полезным учредить послушание вратаря, который был в общежитиях св. Иоанна Лествичника на горе Синайской, св. Серида близ Газы, в Киевской Лавре при преподобном Феодосии Печерском, а ныне имеется в Белобережной пустыни. Его обязанность не пускать безвременно братию за ворота для прогулки и для посещения гостиницы. Инок, желающий посетить кого в гостинице или выйти прогуляться, должен получить на то позволение настоятеля или благочинного, а без сего позволения вратарь из монастыря не выпустит, чем предупреждается много зла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
