Читаем без скачивания Сбежавший кот и уйма хлопот - Наталья Александрова

Леня нервно мешал ложечкой в чашке с кофе и поглядывал на хозяйку.

«Если снять этот балахон, – думал он, – и стереть с лица выражение несбывшейся надежды да подкрасить ее немножко, будет вполне нормальная баба. Вроде все на месте – нос не длинный, глаза не навыкате, рот не до ушей, отчего же нужно так себя портить? Черт поймет этих женщин! А Лолка еще меня к ней ревновала…»

Маркиз невольно улыбнулся и храбро отпил большой глоток кофе. После несъедобного хвороста он особенно на кофе не рассчитывал, но действительность превзошла все его ожидания. Кофе оказался прегадостным, на вкус он отдавал сушеными клопами.

Маркиз немедленно пришел в недоумение. Какой начальник станет держать секретаршу, если она даже не умеет сварить приличный кофе? Он подумал даже, что, возможно, директора НПО «Мезон» никто не убивал, он сам умер, попробовав в очередной раз эту бурду. Совершенно непонятно, за что покойный директор держал на работе Валентину. Конечно, она была ему очень предана и патологически аккуратна. А возможно, он просто не любил кофе…

– Хотите еще кофе? – встрепенулась Валентина.

– Нет-нет! – вскричал Леня и заговорил сердито: – Послушайте, у меня очень мало времени. Если хотите мне помочь, отвечайте, не отвлекаясь. Вы знаете такого – Анатолия Уточкина?

– Толю? – удивилась Валентина. – Конечно, знаю. Он работал в банке охранником, его туда Алексей Иванович устроил.

– Это с какой радости?

– А они родственники, – пояснила Валентина, – точнее, Толик – родственник его жены.

– Этой? – удивился Леня. – Аллы Леонидовны?

– Да нет, – Валентина помрачнела, – эта вторая жена, а первая умерла давно… Но Алексей был очень порядочным человеком, он поддерживал Толика, вот на работу устроил охранником…

– По вашим рассказам получается, что покойный Казаркин имел в банке вес, – задумчиво сказал Леня. – Я, конечно, не имею в виду устройство племянника на работу. Это мелочь, он мог просто попросить, ему бы не отказали. Вы говорили, он в тот вечер хотел серьезно поговорить с Поздняковым. Стало быть, управляющий прислушивался к его мнению?

– Дело в том, что банк выбрал наше здание не случайно, – медленно сказала Валентина. – Алексей Иванович ведь очень давно был директором «Мезона», еще до перестройки. Владлен Степанович Иконников, директор банка, не нашего филиала, а собственно банка, так вот, этот Иконников много лет работал в Министерстве приборостроения, курировал наш «Мезон». И Алексей Иванович был с ним в большой дружбе.

– Стало быть, когда понадобилось здание в нашем городе для филиала банка, Иконников вспомнил старого приятеля, – закончил Леня. – Старые связи очень прочные.

«Понятно теперь, отчего Поздняков так всполошился, когда узнал, что кассета едет в Москву. Владлен Степанович Иконников был очень привязан к старому другу и не простил бы убийце, – сообразил Маркиз. – Ну, а теперь продолжим…»

Леня вытащил фотографию, которую взял в квартире охранника.

– Это Уточкин?

– Разумеется. – Валентина пожала плечами. – Откуда у вас эта фотография? С ним что-то случилось? Кстати, я припоминаю, Толика не было на похоронах Алексея Ивановича…

– Никого это не удивило? – строго спросил Маркиз.

– А никто не знает, что они родственники, то есть бывшие, через первую жену. А я была в таком состоянии, что даже не вспомнила про Толика. Вы себе не представляете, как я потрясена смертью Алексея Ивановича! – В голосе Валентины Маркиз уловил слезу и очень рассердился.

Редко какой мужчина может спокойно наблюдать, как плачет женщина. Если женщина близкая, можно ее утешить – поцеловать, погладить по голове, некоторые дамы в таком состоянии очень благосклонно реагируют на подарки. В конце концов, можно пообещать купить жене или любовнице очередную шубу.

Но случай с Валентиной был не из таких, и Леня разозлился. Он снова пожалел, что не взял с собой Лолу. Уж она сумела бы встряхнуть эту кулему! Она бы живо заставила Валентину снять жуткую старушечью кофту и стереть с лица постное выражение!

– Слушайте, возьмите себя в руки! – сказал Леня. – У меня мало времени. И приободритесь, наконец! Что, вы так и собираетесь сидеть здесь и лить слезы?

– Вы сами меня сюда привезли! – Валентина все-таки всхлипнула.

– Ну, вы скажите еще, что зря я вас спас, что лучше было бы, если бы вы отравились газом! – вспылил Маркиз. – Забыться и заснуть! Умереть на могиле любимого человека!

– Ну, это уж вы через край хватили… – пробормотала Валентина.

– Вот и я о том же! – обрадовался Леня. – Я видел вас в саду, вы вполне сносно выглядели и даже пели. Передо мной-то не нужно изображать безутешную вдову. И вы не вдова, и я не свекровь!

– У меня свекрови никогда не было, – вздохнула Валентина.

– И радуйтесь! – посоветовал Леня. – Немного потеряли! А мне дайте компоту, чтобы кофе запить.

Валентина не стала спорить и принесла стакан компота, который против ожидания оказался вкусным. Леня выпил, вспомнил пионерское детство и даже попросил добавки. Валентина между тем рассказала ему вполне связно, что первая жена Алексея Ивановича давно умерла, а мать ее еще жива и живет в Ленинградской области в деревне Петровская Горка. Да, именно ее дом изображен на снимке. Толик Уточкин приходится ей внуком и, надо думать, изредка бабушку навещает. Деревня маленькая, домов двадцать пять, живут там одни старики, но место очень красивое, недалеко Череменецкий монастырь. Она, Валентина, потому так все подробно знает, что ей Алексей Иванович рассказывал. Он с бывшей тещей отношений не разрывал, каждое лето ездил хотя бы на несколько дней к ней в деревню, потому что на Череменецком озере очень хорошая рыбалка. И денег старухе подбрасывал иногда, Алексей Иванович очень порядочный человек… был…

И Валентина снова прослезилась.

– Фамилия той старухи как? – поспешно спросил Леня, пока она окончательно не разревелась.

– Уточкина Анна Петровна, – тотчас ответила Валентина.

Леня поскорей распрощался, условившись, что будет держать Валентину в курсе событий. Путь его лежал в Лужский район, в деревню Петровская Горка.

Однако, взглянув на часы, он понял, что сегодня, пожалуй, не успеет обернуться в оба конца. Даже если он быстро найдет дом Анны Петровны Уточкиной, вряд ли ему предложат там переночевать. Придется ехать завтра с утра.

Ухо хорошо знал Лолу и подобрал машину вполне в ее вкусе – бирюзовый «Фольксваген Гольф» с зелеными кожаными сиденьями.

Лола с удобством расположилась на водительском месте, усадила Пу И рядом с собой и бросила взгляд в зеркало.

То, что она увидела, потрясло ее до глубины души.

– Ужас! – прошептала Лола, покосившись на песика. – Пу И, не смотри на меня! Как я ужасно выгляжу! Эта жуткая куртка, отвратительный косматый парик, эта косметика – все абсолютно не подходит к такой чудесной машине! И, кроме того, как я могу в таком виде следить за Аллой Леонидовной! Она – женщина ухоженная, за собой следит… Не дай бог, попадусь ей на глаза – за кого она меня примет? В лучшем случае за торговку с вещевого рынка, а в худшем – за бомжиху!

Пу И тоненько тявкнул – должно быть, он хотел этим сказать, что Лола излишне строга к себе.

– И не убеждай меня! – сердито возразила песику Лола. – И пожалуйста, не уговаривай! Я сама все отлично вижу! Нет, в таком виде я не могу появиться в приличном месте! Да еще этот ужасный сиреневый цвет! Он меня бледнит!

Она еще раз взглянула в зеркало и вздрогнула:

– Нет, это просто невозможно! Это какой-то кошмар! Конечно, Ленька готов выпустить меня в город в отрепьях! Да будь его воля – он бы вообще надел на меня паранджу! Нет, я просто обязана привести себя в приличный вид! А для этого мне необходимо наведаться в нашу квартиру… Я приведу себя в порядок и прихвачу кое-какие вещи, чтобы слежка была успешной.

Пу И снова подал голос, и Лоле показалось, что таким образом он выражает несогласие с ее решением.

– Вот ты как! – воскликнула она возмущенно. – Ты спелся с Ленькой! Поешь… то есть лаешь с его голоса! Тебе безразличны мои нравственные страдания! Небось сам обожаешь красивые попонки, нарядные комбинезончики и дорогие ошейники с инкрустацией! Нет, ты как хочешь, а я поеду домой и приведу себя в порядок! Я уверена, что это совершенно безопасно, никто нас там не поджидает! Этот Ленька вечно преувеличивает опасность, чтобы убедить меня в своем неоспоримом мужском превосходстве! И ты, Пу И, спелся с ним из пресловутой мужской солидарности!

Пу И устыдился и прикрыл мордочку лапами.

Лола повернула ключ в зажигании, и бирюзовый «Фольксваген» как птица полетел на Петроградскую сторону.

Возле дома по-прежнему красовалась бездонная траншея. Бульдозерист временно отсутствовал – должно быть, отправился обедать. Его могучая машина возвышалась на краю ямы, задрав к небу ковш и напоминая какое-то доисторическое чудовище. Лола поставила машину неподалеку на единственный свободный пятачок и проскользнула в подъезд.