– Нет, – уверенно возразила Эвелин. – Я перебрала все и предусмотрительно упаковала то, что еще может пригодиться. Остальное – прочь.
Я все еще смотрела на Штефана и ждала, что он в конце концов вмешается. Но он лишь посмотрел на часы испросил:
– Может быть, мы на сегодня здесь закончим? Пойдем, Эвелин, нам пора домой.
У меня сжалось сердце. Ведь это все еще был наш дом. Эвелин пожала плечами:
– Что касается меня, то я – за.
– Что касается меня, то очень жаль, – хихикнул Эберхард.
Мне тоже было очень жаль. Я сломала голову, придумывая, как предотвратить аферу между Штефаном и Эвелин. Похоже, это была не самая лучшая идея, как полагала Элизабет. И определенно это было не самое лучшее для моего персонального фэншуй.
Через несколько дней я внезапно обнаружила Эвелин стоящей на коленях на ее собственной клумбе. Перед ней лежало несколько картонных коробок.
Я определила, что в них были упакованы лампы дневного света.
– Что это, черт побери?.. – спросила я.
– Не беспокойся. Я оплатила это из своих денег, – ответила Эвелин. – И ты ведь сказала, что в этой оранжерее я могу использовать столько места для своей опытной грядки, сколько захочу.
– Да, но, Эвелин, – я говорила с ней как с глупым, упрямым ребенком, – лампы дневного света тебе не понадобятся. Это деньги, выброшенные на ветер. Растения в оранжереях и без того имеют прекрасные условия для роста.
– Но для моих растений необходимо очень много света, – парировала Эвелин.
Я назидательно усмехнулась: – И что же это за растения?
– Cannabis, – ответила Эвелин и показала мне упаковку с семенами.
– Cannabis? – оторопев, повторила я. – Ты имеешь в виду – конопля?
– Именно, – сказала Эвелин. – Я заказала себе семена и рассаду. Хорошенькая, правда?
В одной из коробок находилась молоденькая травка в горшочках из газетной бумага. Я покачала головой.
– Да, твое честолюбие достойно уважения, но почему ты решила начать именно с этого? Ты хочешь заняться изготовлением пуловеров? С таким же успехом для этой цели ты могла бы выписать себе из Китая тутовое дерево!
– Оливия! Это cannabis! Я не собираюсь ткать из этого нитки – я хочу курить травку!
– Эвелин! Но ты не посмеешь выращивать здесь наркотический дурман. Это незаконно! И вообще, как ты получила материал для посадки?
– Я выписала его через Интернет, – ответила Эвелин, делая характерный жест руками. – Ты сказала, что там можно найти все, что угодно, и оказалась права. Поэтому закрой, пожалуйста, рот. Торговать семенами еще никто не запрещал.
– Но… – начала я. Я не знала наверняка, что собиралась сказать, однако начать непременно следовало со слова «но».
– Торговать рассадой – это уже криминал, – перебила меня Эвелин. – Но не меньший криминал распространять готовый продукт. Килограммами.
– Послушай, Эвелин, ты сама себя посадишь за решетку! – закричала я.
Эвелин вздохнула.
– Я не собираюсь садиться за решетку. Я лишь стану проводить новые исследования. И по возможности зарабатывать деньги.
– Ты и так скоро получишь миллион! – снова закричала я.
– Миллион, который в первую очередь пойдет на оплату наших долгов, – ответила Эвелин. – После чего останется совсем не так много, и если я действительно хочу родить ребенка, мне нужно очень много денег. Ты знаешь, сколько стоит хорошая няня? Я должна зарабатывать деньги. Так или иначе!
– Путем нелегального выращивания сырья для производства наркотиков? – возмущенно воскликнула я.
– Боже сохрани, – ответила Эвелин. – Максимум для того, чтобы делать тесты на ТНС.[15] Или это называется HCG?[16] Я все время путаю. Но можно получить все, что нужно, через Интернет. Там можно заказать целую лабораторию с оборудованием.
– Эвелин! За это ты можешь отправиться в тюрьму. И я вместе с тобой!
Эвелин согласно кивнула.
– Так не распространяйся об этом дальше. Кстати, ты уже заходила в дом? Господин Какабульке действительно очень прилежный. Гостевая комната уже готова. Выглядит потрясающе. Пойдем, я тебе покажу.
Это, совершенно очевидно, был отвлекающий маневр. Но я с готовностью засеменила за ней следом. Мне пришла в голову утешительная мысль: Эвелин была полным профаном, и она загубит свои посадки. Чего стоило то, что ей удалось в рекордное время извести все свои комнатные растения. Она наверняка не сможет вырастить бедные росточки конопли здесь. И дело уладится само собой.
В доме меня встретил нестерпимый и до сих пор незнакомый запах.
– Проходи сюда. – Эвелин подтолкнула меня к гостевой комнате, словно я вошла в свой собственный дом в первый раз.
Но когда она открыла дверь, я сначала в самом деле подумала, что оказалась в чужом доме. От старой гостевой комнаты не осталось и следа. Я открыла от удивления рот. Старинную железную кровать тоже было не узнать. Кто-то, словно по мановению волшебной палочки, освободил помещение от нагромождения всего старого и ненужного и окрасил его в кремовый цвет. Даже приснопамятный плюшевый заяц смотрелся здесь теперь словно неотъемлемый и очень кстати подобранный аксессуар.
– Правда, старина Какабульке сделал все великолепно? – спросила Эвелин.
– Да, ничего не скажешь! – все еще не могла прийти в себя я. – Что, оказывается, можно сделать всего из двенадцати квадратных метров полезной площади! А куда же исчезла батарея отопления?
– Под облицовкой, – ответила Эвелин.
Лишь в этот момент я осознала, что все стены и откосы окна отделаны деревом. Господин Кабульке постарался создать из обычного материала подлинный шедевр. Батареи теперь вообще были не видны, под подоконником появился очень симпатичный столик, на который Эвелин уже успела водрузить высокую узкую вазу. И элегантный подсвечник, в котором я успела заметить белую свечу, почему-то уже наполовину обгоревшую. И как я ни боролась со своими мыслями, но в тот же момент представила себе Эвелин и Штефана, как они при свете этой белой свечи лежат на реконструированной кровати и покрывают друг друга поцелуями. Брэд Питт и Дженнифер Энистон, постельная сцена.
У меня сразу разболелась голова.
– Очень хорошо, – пробормотала я.
– А что скажешь насчет зеркала? – спросила Эвелин.
Зеркало красовалось в изголовье кровати. Огромный кусок стекла в широкой белой раме.
– И сколько? – только и смогла спросить я.
– Ноль центов! – засмеялась Эвелин. – Неужели ты совсем не узнаешь его? Это та самая ужасная закопченная вещь, которая висела у входа в подвал. Конечно, я могла бы отправить его на блошиный рынок Эберхарда, но это было бы верхом расточительства. Кроме того, мне пришла в голову идея обрамить его новой рамкой. А господин Кабульке придумал, как реализовать эту идею. Он подсмотрел это в одном из журналов. Этот господин, оказывается, большой фанат разделов для домашних мастеров в разного рода изданиях. Он собирает их начиная с 1970 года. Ну скажи, правда потрясающе?
