Роберт позвал Сирила и попросил:
– Скажи им, что мне надо отдохнуть и выпить чаю.
Был подан чай, и к палатке прикололи объявление: «ЗАКРЫТО НА ПОЛЧАСА НА ЧАЕПИТИЕ ВЕЛИКАНА».
В палатке дети торопливо держали совет.
– Как же мне отсюда уйти? – спросил Роберт, устало прикрыв глаза. – Я весь день ломал над этим голову.
– Просто выйди, когда солнце сядет и ты станешь обычного роста. Они ничего не смогут нам сделать.
Роберт открыл глаза.
– Да нас просто убьют, когда увидят, каким я стал! Нет, надо придумать что-то другое. К закату мы должны остаться в палатке одни.
– Придумал! – выпалил Сирил.
Он направился к выходу, у которого Билл курил глиняную трубку и тихо разговаривал с Беккой. Сирил слышал, как хозяин сказал: «Вот повезло, уже заработал целое состояние».
– Послушайте, он почти допил чай, – сказал Сирил, – и через минуту можно будет снова запускать людей. Но когда сядет солнце, великана придется оставить одного. На закате он делается таким странным и возбужденным, что я не отвечаю за последствия.
– Почему? Что с ним такое происходит? – спросил Билл.
– Не знаю. Он… Он вроде как становится совсем другим, – честно ответил Сирил. – Совсем на себя не похожим, просто неузнаваемым. Такие у него странности. Если его не оставить одного на закате, кто-нибудь может пострадать.
Это тоже была правда.
– Но ведь после он успокоится?
– О да, через полчаса после захода солнца он снова станет самим собой.
– Лучше его ублажить, – сказала женщина.
И вот, когда, по мнению Сирила, до заката осталось примерно полчаса, палатку снова закрыли – «НА УЖИН ВЕЛИКАНА».
Толпа, не желавшая уходить от палатки, громко потешалась над этими частыми трапезами.
– Ну может же он заморить червячка, – уговаривал людей Билл. – Вы же понимаете, что его приходится часто кормить, он ведь такой большой.
Внутри палатки четверо детей, едва дыша, составляли план отступления.
– Вы идите первыми, – сказал Сирил девочкам, – и как можно быстрей возвращайтесь домой. Забудьте про повозку, мы заберем ее завтра. Мы с Робертом одеты одинаково и сделаем так, как сделал Сидней Картон[5]. Только вы, девочки, должны к тому времени уйти, иначе ничего не получится. Мы умеем быстро бегать, а вы нет, так что не спорьте. Нет, Джейн, если Роберт выскочит и посбивает людей с ног, ничего хорошего не выйдет. Полиция будет преследовать его, пока он не станет маленьким, а потом мигом арестует. Вы должны уйти, а если откажетесь, я больше никогда не буду с вами разговаривать. Это ведь вы втянули нас в заварушку утром, путаясь под ногами. Идите, говорят вам!
Джейн с Антеей вышли из палатки.
– Мы отправляемся домой, – сообщили они Биллу. – Великана оставляем с вами. Обращайтесь с ним хорошо.
Как сказала после Антея, они поступили плохо и соврали, но что еще им оставалось делать?
После ухода девочек Сирил сказал Биллу:
– Послушайте, ему захотелось кукурузных початков – на соседнем поле есть кукуруза, и я за ней сбегаю. Да, и он просит немного приподнять заднюю стенку палатки, говорит, что ему не хватает воздуха. Я прослежу, чтобы никто к нему не заглядывал. Укрою его, и он сможет вздремнуть, пока я хожу за кукурузой. Вынь да положь ему кукурузу, а когда он в таком состоянии, лучше ему не перечить.
Великан устроился поудобней, укрывшись кучей мешков и старым брезентом. Заднюю часть палатки приподняли. Оставшись вдвоем, братья шепотом обсуждали свой план, а снаружи карусель играла веселые мелодии, время от времени трубя, чтобы привлечь внимание публики.
Через полминуты после захода солнца из палатки вышел мальчик и прошмыгнул мимо Билла.
– Я за кукурузой, – сказал он и быстро смешался с толпой.
В то же мгновение мимо Бекки, сторожившей у задней части палатки, тоже прошел мальчик со словами:
– Я за кукурузой, – и точно так же затерялся в толпе.
Первого мальчика звали Сирил, второго – Роберт: с заходом солнца он стал прежнего роста.
Братья быстро пошли по дороге через поле, и вскоре Роберт догнал Сирила. Тогда они пустились бегом и вернулись домой сразу после девочек, потому что большую часть длинного пути бежали. Насколько путь длинный, они ясно поняли на следующее утро, когда им пришлось тащить повозку домой без помощи огромного Роберта. А ведь еще вчера он катил бричку так, будто она была детской коляской с младенцами.
* * *
Понятия не имею, что сказали Билл и Бекка, когда обнаружили, что великан исчез. Чего не знаю, того не знаю.
Глава девятая. Взрослый
Сирил однажды сказал, что в обычной жизни полно моментов, когда очень могло бы пригодиться исполненное желание. Эта мысль снова посетила его ранним утром через день после того, как Роберт пожелал стать больше подручного булочника – и стал таким. Весь следующий день после того, как Роберт был великаном, ушел на то, чтобы доставить бричку домой из Бененхерста.
Сирил поспешно оделся. Он решил не принимать ванну, потому что жестяные ванны ужасно грохочут, а ему не хотелось будить Роберта. Выскользнув из дома росистым утром, как когда-то Антея, он побежал к песчаной яме, очень осторожно и вежливо откопал псаммиада и начал разговор с вопроса – как себя чувствует эльф после того, как вчера Роберт намочил его слезами? Псаммиад был в хорошем настроении и вежливо ответил, что чувствует себя нормально.
– А теперь – что я могу для тебя сделать? – спросил эльф. – Полагаю, ты явился в такую рань, чтобы попросить что-нибудь для себя одного, втайне от брата и сестер, так? Заклинаю ради твоего же блага – попроси хорошего жирного мегатерия и слопай его в одиночку.
– Спасибо… Думаю, не сегодня, – осторожно ответил Сирил. – На самом деле я хотел поговорить вот о чем… Ты ведь знаешь, что во время игры все время приходят в голову разные желания?
– Я редко играю, – холодно ответил псаммиад.
– Но ты же понял, что я имею в виду? Я вот о чем: нельзя ли сделать так, чтобы желание исполнилось в тот самый миг, когда оно приходит в голову, прямо на месте?
И хитрый Сирил добавил:
– Чтобы нам не пришлось опять тебя беспокоить.
– В итоге ты пожелаешь того, чего на самом деле не хочешь, как уже случилось с замком, – сказал псаммиад, потягиваясь и зевая. – С тех пор, как люди перестали есть по-настоящему полезную еду, всегда происходит одно и то же. Ладно, будь по-твоему. До свидания.
– До свидания, – вежливо ответил Сирил.
– Вот что я скажу, – внезапно заявил
