брюки, практичные туфли.
Детективы предъявляют свои жетоны.
– Мы хотели бы переговорить с леди Холт, если она дома.
– К сожалению, это невозможно. Она недавно сильно упала, так что пока прикована к постели.
– Говорила же, надо было позвонить… – бормочет Максин.
Женщина дергает носом и поправляет очки.
– На этом все?
– Вы здесь работаете? – интересуется Энди.
– Я экономка. – Она гордо выпрямляется и протягивает каждому из детективов руку в резиновой перчатке. – Антеа Маршалл.
– Мы на днях общались с вашей матерью. Не смогли бы и вы с нами поговорить?
– По поводу черепа? – вздыхает женщина.
– Нет, беседа будет общего характера. Мы хотели бы получить больше информации о доме, об озере и о людях, которые здесь жили и работали. Наверняка вы многое знаете. Ну и, честно говоря, я готов продать душу за чашку чая, – улыбается Энди.
Антеа распахивает дверь.
– Возможно, я найду вам еще и кусочек фруктового торта.
– Да вы просто ангел!
Фруктовый торт успел немного зачерстветь, а чай настолько крепок, что в него можно ставить ложку, зато Антеа заливается соловьем, словно только и ждала момента, когда ее кто-то выслушает.
– Когда-то Лейк-Холл был замечательным местом для работы. Много персонала, у каждого – свои обязанности, а теперь остались только мы с Джеффом. Я занимаюсь домом, Джефф – садом. Работы слишком много, а времени не хватает. Одни только рамы для картин протереть – чуть не целый день уходит. До меня экономкой здесь служила моя мама. Вот кому повезло! Работы было и вполовину не так много, как сейчас. Вечеринки и прочие развлечения здесь случались едва ли не каждый день, а теперь, особенно после смерти лорда Холта, упокой Господь его душу, от той жизни осталась лишь тень. Дочь на похороны не приехала, но как только оказалась в нужде – появилась тотчас. Еще и маленького ребенка с собой привезла. Если хотите мое мнение – нет ничего хорошего в том, что малышка будет расти в таком огромном доме. Здесь ведь совсем пусто: только ее мать, бабушка да я. Девочка просто сойдет здесь с ума или превратится в такую же спесивую особу, как и ее светлость. Уж не знаю, что хуже! Мало мне забот, так теперь заставляют присматривать за Руби, а тут еще сама леди лежит в постели и кличет меня наверх каждые пять минут.
Антеа кивает на ряд закрепленных на стене колокольчиков, каждый из которых соединен с соответствующим бархатным шнуром наверху старинной системой веревок и шкивов. Под каждым написано название комнаты. Экономка делает глоток чая, и Энди тут же пользуется возникшей паузой:
– Не слышали ли вы об охоте, которая состоялась здесь в восемьдесят четвертом, в самом начале года? Случай известный – тогда кто-то подстрелил подростка из деревни.
– Ах да. Но в то время здесь служила мама. Разговоров-то было немало.
– Что вы знаете о том происшествии?
– Не так уж много. Я тогда училась на курсах подготовки секретарей, в Лондоне. Воображала, что стану городской девушкой. К сожалению, подобная судьба не для меня. Я затосковала по дому, но приехала позже и тот случай не застала. Мамы тоже тогда не было в Лейк-Холле – наверняка она вам говорила, если находилась в своем уме. Она незадолго до того как раз легла на операцию. А шума в газетах хватало. Мама рассказывала, что журналисты приезжали в Даунсли, только с ними никто не стал говорить. Все хранили верность местному сообществу.
– В том числе и Холтам, правда?
– На них тогда работало много людей из деревни, так что между местными и семейством Холтов была неразрывная связь.
– А о чем народ говорил между собой?
– Ну, например, я слышала сплетню о том, что один из охотников здорово напился и сделал какую-то глупость, но это ведь все болтовня. Вы не поверите, что иногда вытворяли Холты, однако, что касается охоты, – здесь всегда все было аккуратно.
– Вы верили этим слухам?
– Обычно не обращаю на них внимания, особенно если начинают шушукаться после пары кружек эля. Сплетни всегда были и будут, детектив, вы не хуже меня это знаете.
– Да, конечно.
На стене резко звонит один из колокольчиков.
– Слыхали? – кивает в его сторону Антеа. – Опять чего-то хочет. Ну, если вы не возражаете, то мне пора. Леди Холт вряд ли хотела, чтобы я с вами беседовала, так что у меня просьба: не рассказывайте ей о нашем разговоре.
– Последний вопрос, – просит Максин. – Нам известно, что в доме раньше работала няня по имени Ханна. Насколько я знаю, она внезапно исчезла?
– Не нужно быть детективом, чтобы сообразить, что череп в озере принадлежит вовсе не Ханне Берджесс! – неожиданно хохочет Антеа. – Признаюсь, мне тоже в голову сперва пришла такая мысль, ведь Ханна – единственный человек, который в наших краях исчез без следа. Только недолго я строила догадки, потому как бывшая няня вновь объявилась в Даунсли. Она даже сюда приходила, правда, сама я ее не видела. Знаете, тут не все рады ее приезду. Поговаривают, что она всегда была очень манерная, считала, что местным не чета. Какое совпадение, что Ханна появилась именно сейчас, правда? Интересно, видела ли она в газетах заметки о найденном черепе? В деревенском магазинчике все экземпляры расхватали за день.
Колокольчик на стене раздраженно звенит.
– Все, больше не надоедаем, – вздыхает Энди. – Спасибо вам за восхитительный торт.
Сев в машину, Максин заявляет:
– В следующий раз, когда нам захочется пообщаться с леди Холт, сперва связываемся по телефону.
– Да, да… – щелкает пальцами Энди. – И все же у нас была интересная встреча. Не скажешь, что у Антеа тут легкая жизнь. В принципе, я не удивлен. Кстати, у нас отпала необходимость разрабатывать версию няни.
Он припоминает фотографию в одной из газет: судя по всему, Ханна Берджесс здорово отличалась от Холтов.
– А вот встретиться с ней надо, коли уж она вернулась, – предлагает Максин.
– Согласен. Бьюсь об заклад, бывшая няня точно может сообщить нам кое-что неблаговидное по поводу Холтов, особенно если была влюблена в лорда Александера.
– Ну, может, эта история к ним никакого отношения и не имеет. Вдруг это чертов садовник утопил кого-то в озере?
– Нет, Максин. Это их рук дело, потому что обтяпано все чертовски нагло.
– Поэтому у меня и есть серьезные сомнения. Как можно каждый день смотреть на озеро, зная, что там плавает труп?
– Они не такие, как мы.
Энди заводит двигатель и срывается с места. Из-под колес летит гравий, и машина выезжает за ворота.
Джо
Помогаю Клеменси распаковать
