вышел браконьер с ружьем наперевес. Цапля повернулась и прыгнула к нему, обхватив адскими крыльями поперек торса.
Крики несчастного стихли быстро. А Клевер тем временем неслась куда-то очертя голову. Она петляла между деревьями, как заяц, и, вконец обессилев, свалилась под старой яблоней, сплошь покрытой омелой и свисающим с веток лишайником. Съежившись, девочка затаилась среди мшистых корней. Сердце колотилось, как гулкий барабан.
Где-то неподалеку по лесу рыскала Цапля, освещая деревья ярче полной луны. Воздух дрожал от жара, а птица шагала, заглядывая в просветы между стволами и разгребая кучи палой листвы. Сам огонь охотился на Клевер.
А она, на беду, никак не могла вспомнить, что писали об этом журналы и можно ли остановить Цаплю. Покончив с ней, огненная птица спалит окрестности, а потом и весь мир.
– Ты был прав насчет диковин, папочка, – прошептала Клевер. – Я очень виновата. А ты был прав.
– Если снова попробуешь убежать, я порву тебе сухожилия на лодыжках, – ответил ей голос Барсука.
Вскрикнув от ужаса, Клевер еще плотнее прижалась к стволу, а Барсук стал пробираться к ней под нависшими ветками.
Но, когда он был уже так близко, что смог бы укусить, все кругом осветилось. Оказавшийся в плену у Цапли Барсук зашипел. Сквозь ветви Клевер наблюдала, как Барсук извивается и корчится в сверкающем птичьем клюве. Вот сгорела его шкура, а потом и кости обратились в пепел. К ногам Цапли полетели осколки раскаленного металла. Минута – и гнуса не стало.
Теперь Цапля всматривалась в ветви, где затаила дыхание Клевер. Птица заметно выросла. Ее горящие, как две кометы, глаза уставились на девочку.
Клевер побежала, а Цапля двинулась за ней прямо через разлапистую яблоню, во все стороны так и посыпались обломки пылающих ветвей.
Воздух был насыщен удушливым дымом, и Клевер на бегу закрыла рот платком. Оглянувшись через плечо, она увидела, что Цапля вдруг припала к земле и уменьшилась, став с нее ростом. Несмотря на это, огненной птице хватило нескольких шагов, чтобы сократить расстояние между ними.
Спотыкаясь, Клевер скатилась вниз по склону в надежде, что там окажется река. Но на дне оказался лишь пересохший ручей, а точнее, поблескивали несколько оставшихся от него мелких луж. Девочка ступила на его скользкое от водорослей дно, а Цапля была уже близко. Увидев перед собой поваленное бревно, Клевер бросилась к этому естественному мосту, надеясь укрыться на другой стороне.
Но не успела она перебраться, как Цапля, перепрыгнув овраг, отрезала ей путь. Птица снова стала огромной и сияла, словно упавшее на землю солнце. С пронзительным криком Цапля взмахнула крыльями – во все стороны полетел опаляющий ветер, обжигая стволы деревьев вокруг. Клевер отшатнулась от жара, оступилась и свалилась с бревна, тяжело рухнув на камни внизу.
– На помощь! – закричала девочка. – Кто-нибудь, помогите, пожалуйста!
Под взглядом нависшей над ней Цапли Клевер чувствовала себя рыбкой на илистой отмели. Воздух обжигал легкие. Она откатилась к валуну в попытке укрыться, но пылающие когти Цапли вонзились рядом с ней в жидкую грязь, струей горячего пара отрезав путь к побегу. Бежать было некуда. Клевер поняла, что настал ее последний час.
Цапля вонзила свой обжигающий клюв Клевер прямо в сердце.
Глава 12. Врачевание носка
Клевер попробовала закричать, но страшная боль парализовала ее.
Цапля клюнула еще дважды, от ее молотообразной головы во все стороны летели искры, как в кузнице. Но, несмотря на адские страдания, сердце Клевер отказывалось останавливаться.
Не было ни крови, ни запаха обгоревшей кожи. Цапля озадаченно склонила голову набок и еще раз попробовала клюнуть, но ее клюв просто исчез в груди Клевер. Птица захлопала крыльями и издала долгий, тоскливый крик. Непостижимо, но Клевер осталась в живых.
Когда Цапля собиралась нанести очередной удар, рядом появился Уиллит с зажатой в зубах тлеющей спичкой.
В руке он крутил цепь с железной шкатулкой на конце, в которой раньше хранился Уголек. Не дожидаясь, пока Цапля повернется в его сторону, он с силой раскрутил цепь и выбил Уголь из птичьей груди.
Пылающая птица скукожилась, как догорающая свеча, и скрылась в столбе белого дыма. Огненная Цапля бесследно исчезла.
А Уголек, упав на землю, немедленно начал чадить, разгораться, пытаясь создать новое воплощение Цапли, но Уиллит поспешно бросил его в шкатулку. Тряся обожженными пальцами, он запер ее и привязал цепь к поясному ремню. Клевер пыталась подняться на колени, а бандит вынул длинный нож.
– Еще одна Спичка истрачена, детка. Я не стану пускать пулю тебе в колено, но так будет даже больнее.
– Чего вы от меня хотите? – просипела Клевер. От пережитого шока она обмякла и не могла бежать.
– Ты нужна не мне.
Едва Уиллит схватил ее за щиколотку, как в голову ему врезался невесть откуда появившийся Ганнибал – вихрь из перьев и шпор.
Уиллит взвыл и стал лупить по Ганнибалу, но тот, словно фурия, вцепился ему в волосы. Уиллит на ощупь попытался пырнуть его ножом, но промахнулся – и алый разрез появился у него самого над бровью. Бандит сыпал проклятьями, кровь заливала ему глаза. Не заметив, что цепь со шкатулкой упала с его ремня, он поковылял к лошади, а Ганнибал продолжал клевать его в спину. Где-то протрубил рог – но Уиллит уже пришпорил лошадь и поскакал прочь, вытирая на ходу рукавом кровь с лица.
– Ура! – крикнул Ганнибал. Петух был помят, но явно радостно возбужден событиями дня. – С трудом добытая победа! – прокукарекал он.
– Но как? – Клевер ощупывала те места, куда ее клевала Цапля, боясь наткнуться на зияющие раны. Однако ее кожа была целехонька. И она совсем не чувствовала боли. Рубашка обгорела, но на коже не было ни пятнышка.
– Истинная доблесть! – провозгласил Ганнибал.
– Я должна была сгореть, – простонала Клевер. – Как Барсук, как те люди.
– Но ты жива, – Ганнибал рассмеялся, – для новых сражений! Видишь ли, ты не просто оказалась сильным противником, ты – самое настоящее решение проблемы с ужасной Цаплей. Ты – наше главное сокровище и доказала это…
– Ш-ш! – прошипела Клевер, прячась в овраг.
Дорога была совсем рядом, и она боялась, что их услышат. Оказывается, когда охваченная ужасом Клевер неслась, не разбирая пути, она описала широкий круг и вернулась к разбитой повозке. Она застегнула куртку, прикрыв испорченную рубашку, и подняла цепь, которую обронил Уиллит. Шкатулка с Угольком была размером не больше яблока, она потрескивала и позвякивала, как выкипевший чайник.
Клевер и Ганнибал прокрались по небольшой насыпи, таща шкатулку за собой на цепи. Сквозь заросли придорожной малины они рассматривали обломки на дороге.
Подвода была полностью разбита. После Сюзанниного припадка ярости окрестные деревья остались почти совсем без коры, а некоторые и вовсе попадали, обнажив вырванные из земли корни. Но сейчас было очень тихо. Бандитов нигде не было видно.
– Покараульте, – шепнула Клевер и шагнула
