не оружие.
– Конечно, нет. Ты солдат. Стратегический агент…
– Нет. – Клевер сжала кулаки и заморгала, смахивая слезы.
Ганнибал вздохнул, повесив гребень.
– Я, конечно, не могу принять это решение за тебя. Но вопрос остается. – Немигающий взгляд Ганнибала, казалось, прокалывал кожу Клевер насквозь. – Что будет делать Клевер Элкин? Я сам прирожденный тактик, командир храбрецов, под моим началом сражаются тысячи. Я защитник Объединенных Штатов. Это моя благородная цель. А какова твоя цель?
Клевер подняла мешок, но тут же бросила его.
– Я не знаю, – она отвернулась, но в лесу не было ничего, кроме теней и умопомрачительного хора цикад. Она снова села, совершенно потерянная. – Да и человек ли я вообще?
Ганнибал снисходительно фыркнул.
– Ты переоцениваешь людей. Знаменитый Инцитат, прославленный сенатор Калигулы, был конем.
– Но как это возможно? – спросила Клевер, задыхаясь от того, как многого она не знала. – Мама… она что-то со мной проделала? И почему браконьеры называли меня лягушкой?
– Всем известно, что сочетать диковины опасно и непредсказуемо.
– Значит, я просто… ошибка? Неудачный эксперимент… лучше мне было бы совсем не родиться. – У нее задрожал подбородок.
Ганнибал молодцевато выпрямился и, стоя у ног Клевер, посмотрел на нее ясным взором.
– Несколько всхлипов простительны после того, как ты подверглась беспардонному похищению и атаке со стороны настоящего исчадия ада. Но кого я вижу перед собой? Не какую-нибудь изнеженную барышню, роняющую слезы из-за разорванного платья. Нет. Клевер Элкин – настоящий воин, первостатейный боец. Уверяю тебя: после небольшой подготовки эта Цапля станет послушной тебе ручной пташкой.
Клевер покачала головой:
– Я должна найти Кобальта. Я обещала… – Она замолчала, задумчиво глядя на кольцо сажи по краю лампового стекла.
– Давай перестанем притворяться, что тебе действительно нужен этот саквояж. – Ганнибал печально покачал головой. – Твоего отца больше нет. Аарон Агат незадачлив и растерян. И теперь ты думаешь, что остался только Кобальт – единственный, кто может рассказать тебе то, что ты хочешь узнать о своей семье.
– Уиллит сказал, что у Кобальта собраны все тайны, всех людей. Так, может, и моя мама… – Клевер прикусила было губу, но потом решилась. – Мне показалось, что я слышала ее голос из Шляпы. Кобальту может быть известно что-то, что приведет меня…
– Тебе не узнать его тайн! У этого призрака ты ничего не выведаешь! Придется тебе свыкнуться с мыслью о загадке своего существования.
– Это не загадка, а проклятие! Диковины, Уиллит, и гнусы, и ведьма – все они каким-то образом связаны с моей семьей. Отец пытался спрятаться от этого, но проклятие выследило нас и напало. Если я не узнаю, откуда я взялась, как же смогу понять, куда мне идти и кем я должна стать? Если Кобальт хоть что-нибудь знает о моей матери, я обязательно должна его найти.
Клевер в изнеможении села.
Ганнибал нежно погладил ее крылом по спине.
– Я вот тоже не знаю, из какого яйца вылупился. И я тоже задавался вопросом, что это за жестокая шутка провидения: вольный человеческий дух оказался заперт в теле домашней птицы. Но, пока другие цыплята копошились в грязи, я учился читать по выброшенным на свалку брошюрам. Окно библиотеки, летом приоткрытое, чтобы проветрить, стало моим университетом. У меня еще перья не отросли как следует, а я уже прочел все книги по военной истории, какие нашел на полках, и вступил в переписку с самим Оберном. А когда война предоставила возможность реализовать мои способности тактика, я ухватился за этот шанс, чтобы защитить нашу славную нацию. Довольно о яйцах и матерях! Прошлое – это оковы. Стремись к тому, что выше тебя самой, – к объединению нации!
Помолчав, Ганнибал внимательно посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло сострадание.
– Я готов предложить тебе щедрые условия вербовки, – снова заговорил он. – Тебе, возможно, и в голову не приходило, что высокопоставленный офицер имеет право на пожизненные льготы, которые включают не только привилегии статуса и…
– Вы не услышали ни слова из того, что я сказала. Мне не нужны ваши деньги! И войны вашей я не хочу! Если вам так хочется передать меня Оберну, проще приказать стражникам на заставе арестовать меня! – сказала Клевер.
Ганнибал взъерошился.
– Я делаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя, направить по безопасному пути, – немного успокоившись, он встряхнулся, и перья на его шее улеглись гладким, медного цвета, воротником. – Но, очевидно, все, что я делаю, тебе не по душе. Что ж, я решил дать тебе время все спокойно обдумать.
– Погодите, вы же не уходите?
– Тебе нужно время, чтобы привести в порядок мысли и сердце. Увы, у меня этого времени нет. – Вскочив, Ганнибал стряхнул пыль с перьев. – Моего рапорта уже ждут, а учитывая события последних дней, он действительно важен. Так что размышляй здесь, в лесу, как отшельница, или отправляйся на поиски Кобальта, но послушай, что я тебе скажу: если ты сама не выберешь свою судьбу, тогда ее за тебя выберут другие.
– Не уходите!
– Не бойся. Мы скоро снова встретимся. Я в этом уверен, – бросил Ганнибал через плечо. – Я постараюсь дать тебе время, необходимое для принятия разумного решения.
Ганнибал неторопливо вошел под сень деревьев и исчез во тьме.
Клевер лежала у огня, полная тревоги. Она беспокоилась из-за браконьеров, которые могли подкрасться к ней в этой непроглядной ночной темноте. Волновалась, что Ганнибал мог оказаться прав и ей так никогда и не узнать, кто она такая и почему стала такой. Потом она потрогала семена одуванчика в висящей у нее на шее пробирке и вспомнила лицо миссис Уошу, освещенное любовью, когда та держала свою новорожденную дочь. Неужели когда-то и Минивер держала ее так же? Ей захотелось, чтобы рядом появился призрак ее отца. Чтобы он негромко сказал ей что-нибудь или сделал замечание. Велел бы задуть лампу, чтобы попусту не тратить масло.
Вместо этого она услышала странный, похожий на стрекотание сверчка, голос, который донесся из ее мешка.
– Подлая старая птица, – сказала Сюзанна.
Глава 13. Всякий хлам
Клевер уставилась на мешок.
– Ты умеешь говорить!
– Разговоры – барахло, – сказала Сюзанна.
– У меня столько вопросов, – Клевер бережно достала Куклу из заплечного мешка. В тусклом свете она увидела, что шов, которым был вышит рот Сюзанны, слегка разошелся – разомкнув губы. Из этой крохотной дырочки и раздавался голосок, хрипловатый, как у простуженного ребенка.
– Вопросы барахло, – Сюзанна раздраженно скрестила руки на груди.
– Но я еще их не задала.
– Барахло!
Клевер поймала себя на том, что ворчливая Кукла ей все больше нравится.
– Позволь, я все же спрошу, – улыбнулась она. – Ты хочешь, чтобы я вернула тебя мистеру Агату?
– Старая вонючая сигарная коробка.
– Тебе понравилось спать в моем мешке? Я хотела спросить – ты не скучаешь по дому?
– Дом не нужен.
– А откуда ты?
– От старой госпожи Штопальщицы.
– Тебя смастерила Штопальщица? – поразилась Клевер. – Но она же создает ужасных гнусов. Ты не похожа на обрывки шкур
