Они дошли до реки Черной. Большая часть гауссов положила оружие в лодку, в которую сел Белая Борода с Томом и некоторыми гауссами, бросилась в воду и поплыла через реку, чтобы не потерять ни минуты. Затем, выскочив на берег, они снова поспешили вперед. Им оставалось только небольшое расстояние, чтобы достичь конца леса и саванн, откуда открывался уже вид на Черный замок.
Моари, служивший проводником в этой глухой чаще леса, далеко опередил остальных. Он остановился и крикнул что-то назад. Слов нельзя было разобрать, но тон предвещал несчастье.
Длинная линия гауссов разорвалась: всякому хотелось скорее выйти из леса, и все пробирались поодиночке через густой кустарник, обгоняя друг друга и торопясь изо всех сил, так как на душе у каждого было неспокойно.
Там, на севере, возвышался холм, на котором стоял Черный замок. Но в эту ночь вершина холма была окружена поясом огня: Черный замок был объят пламенем. Горели и стены, и хижины балубов и гауссов, и склады провианта — все было объято огнем, и только блокгауз, где жил сам владелец, выделялся в середине еще не тронутый пламенем. Это была крепость и в то же время здесь хранились запасы пороха; вот почему Белая Борода нарочно построил это здание подальше от хижин и складов, чтобы сделать его более безопасным при пожаре.
— Нет Бога, кроме Аллаха! Бедный Майгазин-баки!
— О, моя Мета!
— Все потеряно!
Такие восклицания вырвались одновременно у гауссов, Тома и Моари. Один Белая Борода не произнес ни звука. Он смотрел, не отрывая глаз, на горящий холм.
Расстояние до него было слишком велико, чтобы можно было различить, что делали темные человеческие фигуры, видневшиеся среди пожара. Завладели ли негры замком? Были ли то воры, сновавшие на пожарище и расхищавшие его добро? Или Майгазин-баки спасся в крепости и давал оттуда отпор нападавшим?
Вдруг вдали грянул выстрел. Звук его донесся глухо и замер, отдавшись слабым эхом на опушке леса. Сердце Белой Бороды сильно забилось. За первым выстрелом последовал целый ряд залпов других, которые рассыпались в воздухе раскатистыми звуками: так… так… так!
Эти звуки были ему хорошо известны: то стреляли его ружья мелкого калибра. Значит, еще есть надежда! Еще можно отстоять хоть что-нибудь из его имущества!
Он даже подпрыгнул от радости и высоко поднял вверх свое оружие.
— Еще не все потеряно! — вскричал он. — Смотрите, друзья. Майгазин-баки еще держится в крепости! Вперед! Поспешим к нему на помощь!
— Вперед, вперед! — закричала и старая Тумба. — Идите за Белой Бородой, за нашим Кассонго!
— Вперед, вперед! — присоединились к этому крику остальные, и отряд устремился через саванны на помощь к Черному замку.
Разведчики, которых послал Майгазин-баки сразу же после ухода Белой Бороды, вернулись уже через час с известием, что из деревни вышел большой отряд, в числе которого находились и вангваны, и, судя по всему, направился к Черному замку.
— Впереди развевается военное знамя Сагорро — белое с красным полумесяцем, — сообщил разведчик, пришедший в замок последним. — Они разделились на три части, чтобы одновременно напасть на замок с разных сторон.
Майгазин-баки, на ответственность которого оставлен был Черный замок, не растерялся при этом известии, которого можно было ожидать.
Он прежде всего отдал приказ, чтобы все женщины заперлись в крепости, поставил балубов и гауссов на посты около бойниц и объявил, что и они также должны торопливо скрыться в крепости, как только услышат звук его рога.
Он сразу же понял, что если только вангваны нападут на Черный замок вместе с дикарями, то ему невозможно будет долго удержаться на стенах. Пятнадцать гауссов, и среди них лучшие стрелки, ушли с Белой Бородой, а в распоряжении Майгазин-баки было только пять гауссов и шесть негров из западной Африки, хорошо справлявшихся с огнестрельным оружием; на десятерых же балубов нельзя было особенно рассчитывать в этом отношении. С такими малыми силами нельзя было и думать бороться против огромного отряда, сохранив за собой весь замок; но в крепости можно было по крайней мере продержаться до прихода Белой Бороды.
У подножия холма стали показываться темные фигуры людей, приближавшихся к стенам замка военным шагом. Один из воинов опередил других и крикнул:
— Майгазин-баки, сдавайся, если тебе дорога жизнь! Сагорро пощадит тебя и твоих воинов, так как вы тоже поклонники пророка, как и мы. Сдавайся! Белая Борода побежден и находится в наших руках. Доверься великодушно Сагорро, пока не поздно, чтобы не пришлось каяться в своем неблагоразумии!
Майгазин-баки узнал по голосу Абеда и закричал ему:
— Змея! Меня-то ты не проведешь! Отправляйтесь, откуда пришли, или вам придется покончить счеты с жизнью!
Но темная толпа людей продвигалась все ближе и ближе, и Майгазин-баки скомандовал своим воинам, чтобы они стреляли. Из бойниц Черного замка грянули выстрелы, но они не удержали нападающих: те тоже открыли огонь, и из сотен ружей посыпались пули на стены замка. На другой стороне замка, где один из гауссов командовал балубами, тоже началась стрельба, и не прошло и минуты, как один из балубов прибежал к Майгазин-баки с криком:
— Мы не можем дальше держаться! Неприятель гораздо сильнее нас!
Дикари также устремились и в главные ворота, стараясь взять их приступом и испуская свой отвратительный военный клич «ха-ха-ха!». Вангваны же, подойдя ближе к стенам, обстреливали замок со всех сторон.
Очевидно было, что на стенах нельзя удержаться. Еще один залп — и затем Майгазин-баки дал сигнал удалиться всем в блокгауз, что и было исполнено. Теперь, когда стены замка остались беззащитными, негры с шумным радостным воем ворвались в ворота и устремились по широкой дороге, которая вела к блокгаузу; но эта дорога находилась от дома на расстоянии выстрелов, которые не заставили себя ждать, и потому она скоро опустела. Чернокожие рассыпались в боковых переулках между хижинами гауссов и балубов, отыскивая запасы, чтобы разграбить все, что только возможно. Вангванам было строго запрещено поджигать строения, но местные негры не могли удержаться от искушения подбросить, по африканскому обычаю, красного петуха в покоренную деревню. Вот почему скоро несколько хижин было объято пламенем. Огонь, раздуваемый ветром, распространился очень быстро, и скоро должен был загореться склад, в котором хранились сукно, проволока и бусы, другими словами — касса Белой Бороды. Тогда и вангваны позабыли на время про неприятеля и начали, под руководством Абеда, расхищать запасы. Самого Абеда больше всего привлекала особого вида постройка, находившаяся позади блокгауза; она была наполовину врыта в землю, стены ее были из земли и травы, а вход запирался тяжелой дверью. Выломав дверь топором, Абед с огнем вошел в темное помещение. Это был винный погреб, довольно богатый винами, так как приезжавший недавно пароход оставил в нем запасы, которых должно было хватить по крайней мере на год. Белая Борода пользовался спиртными напитками в этом жарком климате только как лекарством и истратил с последнего приезда парохода не больше двух бутылок вина. Большая часть бутылок стояла еще нераспакованная в ящиках; здесь было и пиво, и коньяк, и даже несколько бутылок шампанского, которое Белая Борода берег для больных.
