Читаем без скачивания Черный квадрат - Андрей Дышев

Золото, естественно, при понятых не находили? — спросил я.

Естественно, — закивали головой Цончик и вьетнамец.

Понятыми были я да Нгуен, — сказал Цончик, кивая на вьетнамца. — А обыскивал квартиру Павел Григорьевич. И золото перешло в руки тех, кто наделен большей силой и властью.

Он был страшным циником, этот бывший омоновец, похожий на индейца. Поднявшись со стула, Цончик подошел к тяжелому, покрытому искусственным мхом фундаменту водопада, присел возле него, потянул за выступ и открыл маленькую дверку. Просунул внутрь руку и вытащил оттуда один за другом два мешочка, в каких школьники носят сменную обувь.

Ты хоть раз видел эти солнечные слезки? — спросил он, водружая мешки на стол. Сунул руку в один из них, пошарил там с загадочным видом фокусника и выудил монетку. Как шайба по льду, она заскользила по столу и остановилась рядом с моей рукой.

Один прокол был у Тарасова, — сказал вьетнамец. — Он совсем не умел делиться.

Жаба задушила, — пояснил Цончик. — Нам досталась самая тяжелая работа, а получили мы — гроши… Будь другом, верни монетку. Она тебе совсем ни к чему.

В общем, решили мы все переиграть и поделить золото Анны по справедливости, — перехватил эстафету вьетнамец. — Надо было решить две задачи. Первую: найти, где наши шефы хранят свои доли. И вторую: незаметно очистить тайники. Тут выяснилось, что у нас появился конкурент, и мы, чтобы не открывать Америку, воспользовались старым добрым правилом: кто нам мешает, тот нам и поможет.

Ты говоришь про Вику? — спросил я.

Про нее, милую, про нее! — кивнул Цончик. — Вика напоминала мне старуху у корыта из сказки Пушкина. Пределов ее алчности не было. Она мечтала просто подавиться золотом!.. — Он взглянул на вьетнамца: — Сколько раз она приезжала к Жоржу?

Я уже со счета сбился, — ответил Нгуен. — Почти каждый день между двумя и шестью часами вечера. Выйдя из машины, она сразу кидалась в объятия Жоржа и, не дойдя до дверей, начинала сбрасывать с себя одежду. Жорж, тупица, совсем потерял голову. Она вила из него веревки, и я уверен, что это была ее идея — ограбить дачу Тарасова, немедленно развестись с мужем и уехать вдвоем с Жоржем за границу.

Нгуен потянулся за новой бутылкой, открыл ее, выстрелив пробкой в потолок, и налил себе, кажется, первый тост.

Мне было жалко ее разочаровывать, — продолжал он. — Но каждый день видеть ее наивные глаза было невыносимо. И я как-то шепнул Вике, что Жорж — банкрот, никакой недвижимости за границей у него нет, и никому он там вообще не нужен. И предложил свои услуги.

Ей сначала просто захотелось трахнуться с тобой, — уже изрядно захмелев, рассмеялся Цончик. — Ты же экзотика, а у нее никогда еще не было вьетнамцев.

Дело не столько в экзотике, — спокойно объяснил Нгуен. — Во время войны во Вьетнаме я был завербован американскими спецслужбами и вместе с последним батальоном морской пехоты вышел из Сайгона. В США я получил гражданство, был сначала безработным, потом торговал наркотиками, потом поставлял тайваньских девушек в публичные дома Нью-Йорка. Заработал несколько миллионов, купил особняк, открыл несколько специализированных аптек. И вот три года назад встретил Жоржа. Он предложил мне открыть совместную фирму и поставлять в Россию лекарственные препараты. Лекарства — это была, конечно, ширма. Мы гнали в Москву наркоту. Жорж обеспечил мне «крышу»: в качестве слуги и личного повара я оставался в тени и не привлекал внимания спецслужб. Вот так-то… Чувствуя деньги, Вика становилась управляемой, как марионетка. Когда я рассказал ей о своем капитале в США, она столь же легко, как и Тарасова, предала Жоржа и стала моей любовницей.

Так кто: ты или Жорж обчистил дачу Тарасова? — спросил я, ошарашенный солидностью преступного опыта у щупленького Нгуена.

Жорж! — сверкнул черными глазками вьетнамец. — Зачем мне надо было туда соваться, если все было на контроле у Вики? Она хорошенько накачала Тарасова водкой на какой-то презентации, привезла его на московскую квартиру и осталась с ним. А Жорж той ночью вместе со своим «бычком» залезли на дачу Тарасова и взломали тайник.

Все ясно, — сказал я, уже отчетливо прослеживая цепочку событий. — Утром, когда Тарасов вместе с Викой неожиданно приехали сюда и застали меня в столовой, ты выстрелил Жоржу в затылок.

Обижаешь! — нечленораздельно произнес Цончик и потянулся за бутылкой, которую открыл Нгуен, хотя бокал его был полон до краев. — Это не моя работа.

Жоржа застрелила Вика, — пояснил Нгуен. —Причем тем самым «Макаровым», который я забрал у тебя. Мне нужно было алиби, и я в момент убийства находился в гараже вместе со слесарями. Вика сначала развязала Жоржу руки, которые ты ему связал, потом намазала ему шишку на затылке вьетнамским бальзамом. Жорж, полный чувств благодарности, показал ей тайник, куда спрятал свою долю золота и долю, украденную ночью с дачи Тарасова. Вика, играя восторг, без труда завалила Жоржа на постель и выстрелила ему в затылок. Я встретил ее в коридоре, где принял от нее эти мешочки.

Ну как, тащишься? — спросил Цончик. Ему было жарко. Он махал на раскрасневшееся лицо журналом.

Я предоставил возможность тебе, Тарасову и Вике беспрепятственно уехать с территории особняка, хотя охрана немножко и попугала вас стрельбой, — продолжал Нгуен. — Нетрудно было догадаться, что вы не станете рисковать и поедете на дачу Тарасова в Быково. Вика была мне уже не нужна, она свое отыграла и ехала к месту своей казни.

А потом вдруг воскрес я! — рявкнул Цончик и ударил кулаком по столу. Уже, к счастью, опустошенный бокал подпрыгнул и грохнулся на стол. Глаза Цончика плыли, анемичное лицо покрылось крупными каплями пота. Он схватил себя за ворот свитера, словно задыхался.

Кажется, ему нехорошо, — заметил я, но Нгуен не придал моим словам значения.

Не обращай внимания, — сказал он. — Если хочешь слушать дальше, то слушай… Я опередил вас на несколько минут и успел поставить в бар бутылку «смирновки» с добавленным туда соком травы шин-хо, который действует, как сильное снотворное, но не оставляет следов в крови. Сам же я спрятался на чердаке. Когда вы уснули, я распилил Вике горло обыкновенным столовым ножом с пилкой…

Его слова прервал грохот упавшего со стула Цончика. Я вопросительно взглянул на вьетнамца. Он понял мой вопрос и кивнул:

— Да, и это тоже шин-хо… Ты обратил внимание, что симптомы схожи?

Я покосился на свой бокал, благодаря Бога за то, что удержал меня отпить шампанского.

— Нет-нет! — поспешил успокоить меня Нгуен. — Тебе я ничего не добавлял. В этом нет необходимости, у тебя будет свой путь.

С трудом сохраняя спокойствие, я смотрел на маленькое, безглазое, сморщенное лицо убийцы.

Что ты собираешься с ним сделать? — спросил я, глядя на безжизненное тело Цончика.

Он умрет без мучений! — пообещал вьетнамец. — Засучи его рукав, оголи руку, и ты увидишь следы от инъекций. Цончик уже давно сидит на игле, и партнер он никудышный. Я введу ему смертельную дозу героина, и его смерть не будет противоречить логике.

Значит, так ты решил его отблагодарить? — произнес я.

А какое выдающееся открытие он сделал? Предположил, что золото не у тебя, а у Влада? — покачал головой Нгуен. — Я и сам об этом догадывался. По тебе было видно, что ты такой же лох, как и Жорж вместе с Викой. Но мы с Тарасовым позволили тебе вручить нам «куклу» и отдали тебе Анну. Соединив вас всех вместе, мы получили критическую массу, эквивалентную килограмму тротила. И, как видишь, не просчитались: от Анны и Влада мы избавились твоими руками, заодно выяснили, где Влад спрятал золото.

Как же вы достанете это золото из личного сейфа покойника?

Это уже проблема Тарасова. На любой сейф можно наложить арест, затем его вскрыть, составить фальшивую опись, заплатив сотрудникам банка, а золото взять себе. Это несложная процедура. Куда сложнее…

Убить затем Тарасова, — докончил я.

— Да, ты прав, ты опережаешь мои мысли, — легко сознался Нгуен. — Когда он умрет, я должен уже находиться на борту «Боинга», совершающего рейс по маршуту Москва — Нью-Йорк. К сожалению, план этот отработан еще не до конца, и я не могу доставить тебе удовольствие и обрисовать все его детали… Ты взволнован?

— Я потрясен, — ответил я.

— Это естественно. Ты полагал, что в истории с золотом играешь самую сложную и яркую роль. Ты полагал, что перехитрил всех. Я прав?

Отчасти.

Почему же отчасти?

Потому что ты просчитался в главном. Ты заглотил такой крючок, с которого не только не сможешь сорваться. Этот крючок распорет все твои поганые внутренности.

Ты груб, — после недолгой паузы произнес вьетнамец. — Впрочем, ты не сильно задел меня.

Он взглянул на массивные каминные часы, встал, взял мешки с золотом и спрятал их в тайник.

— Итак, подведем итоги, — сказал он, садясь на прежнее место. — Оперативная группа будет здесь с минуты на минуту. Я вызвал ее сразу же, как ты расстрелял своих подельников. Пришел твой черед разделить их участь. По моей легенде ты, убив Влада и Анну, ужаснулся тому, что содеял, и покончил с собой. Заурядная криминальная разборка. Следователю не придется слишком ломать голову, потому как, во-первых, все ясно и без комментариев, а во-вторых, руководить работой бригады будет сам Павел Григорьевич.