Так что пришлось ограничиться беглым осмотром и двинуться в лагерь. Я без труда добрался до первого секрета и нейтрализовал находящихся там боевиков. Ими оказались пуштуны — местное население. То ли британцев было мало, то ли на посты они не заступали, следуя старой английской традиции, которая гласила, что для всякой тяжелой работы созданы туземные батальоны.
— Прошел первый пост. — доложился Любе.
— Приняла. Помни, что это может оказаться ловушкой.
«Это сто процентов ловушка!» — захотелось сказать мне ей.
Не то, чтобы я был в этом так уж уверен, но слабо верил в то, что пленнику удалось каким-то образом слить местонахождение базы «ваххабитов», да еще с такой точностью, что наши даже спутник смогли навести на эту крохотную локацию.
Куда вернее — британцы сами организовали утечку. Например, для того, чтобы наши отправили сюда сверхов для освобождения сограждан. А они бы их поймали — с оружием в руках. И предъявили бы мировому сообществу, первыми обвинив Советский Союз.
А может они заманивали сюда сверхов с той же целью, которую преследовали, нанимая людей для нападения на меня. Максимально ослабить противника, выбив у него из колоды самые сильные карты. Но тут ребят ждал жесткий облом. По их душу пришли два очень опасных и злых человека. Один из которых, к слову, уже второе пробуждение прошел.
Шаг за шагом я подбирался к строениям. Обычные каменные постройки, обмазанные глиной и хорошо знакомые мне по прошлой жизни. Патрули по лагерю не ходили — это только в плохих фильмах так бывает. В жизни такие лагеря, как этот, ведут себя тихо. Люди передвигаются только по делам, а какие дела у боевиков, сидящих в горах? На дискотеку, что ли, ходить? Или на вечерний чай к командиру.
Но кое-какое движение все-таки имелось. Я дважды замирал, позволяя пройти людям, тащившим какие-то ящики к черной стене отвесной скалы, где угадывался проход внутрь. Зачем им это понадобилось делать ночью — черт их знает. Видно, днем не успели.
Переходя от одного строения к другому, я довольно быстро убедился, что все самое важно находится в горе. Большей частью, домики стояли пустыми, либо были населены аборигенным населением. Спавшим после долгого трудового дня. Получается, я не ошибся, посчитав, что пленников держат в пещере.
Вскоре в этом убедился. Полчаса аккуратных перемещений, я оказался у входа — довольно высокого, в два человеческих роста, не меньше. В паре метров от дыры в скале, сидели четверо маджахедов. Ночью в горах холодает даже жарким летом, поэтому все они кутались в одеяла. Из под которых выглядывали стволы автоматов.
Пройти мимо них незамеченными было никак нельзя. Четверка несла службу исправно, костров не палила, и чутко вслушивалась в темноту. Периодически один из них что-то бормотал в рацию, получал ответ и передавал его другим бойцам.
Здесь мне пришлось задержаться. Однако системы в выходе на связь так и не обнаружил. Зато услышал, как изнутри пещеры доносятся едва слышные голоса. Русские голоса.
Двое мужчин. Кричат. Не пытки — голоса возмущенные. Ругаются с охраной. Один просто материт тюремщиков, второй требует медикаменты для раненного. Судя по тому, что я едва различал слова — с моим-то слухом — пещера довольно большая.
Ладно, время действовать. Осторожничая, можно до утра просидеть, и ничего не добиться. Дождавшись, когда один из часовых, наблюдавший за моим сектором, отвернется, я вскочил, и в два прыжка оказался рядом с ним.
Удар в висок, едва слышный хруст кости. Подхватить падающее тело и прислонить к камню. Выдох. Вдох. Скользящий шаг. Костяной стилет беззвучно погружается в затылок второго. Опустить труп на землю. Выдох. Вдох.
Последние два охранника стоят рядом друг с другом, но смотрят в противоположном от меня направлении. Их я убиваю одновременно, пронзив шеи прямо под скулами.
Замер, вслушиваясь в ночь — не заметил ли кто моих маневров. Тишина. В смысле, голоса из пещеры все так же слышны, но они не связаны со мной. Двое русских продолжают ругаться.
Убираю тела от входа, так, чтобы их не заметил кто-то подошедший. Вхожу в черный зев природной пещеры. Ноги ставлю медленно, с пятки на носок, чтобы не потревожить ни одного, даже самого крошечного камешка. Тут не асфальт, и не паркет, нужно быть очень осторожным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В пяти метрах от входа пещера расширяется. Я вижу свет — там работает электрическое освещение. Выглядываю за угол и вижу уже настоящий лагерь. Огромный зал с очень высоким потолком. Два десятка палаток, расставленных, как попало. Несколько туристических ламп дневного света дают разглядеть три коридора, уходящих из общего зала в другие помещения. Из крайнего левого доносится русская матерная речь.
— Мы,…ть, тебе живыми нужны! Так дай,…ть, антибиотик! Жар у него! Если не сбить температуру — он умрет!
Возмущается мой неизвестный соотечественник зря. Ему никто не отвечает. Подозреваю, часовой, охраняющий пленников, просто привычно игнорирует вопли.
Отсекаю пока этот шум. Внимательно изучаю лагерь в главной пещере. Людей должно быть много, но бодрствуют всего трое. Остальные расползлись по палаткам и дрыхнут. Или делают вид. Последнее мне кажется более вероятным. Слишком уж беспечно ведут себя эти боевики.
С одной стороны — чем еще им заниматься ночью, как не спать? Кто-то в секрете, кто-то на посту. Этой вот троице не спится, сидят, общаются приглушенными голосами. И, кажется, это те, кто сюда ящики нес. Точно, они.
С другой — у них же десяток русских в плену. И, если этим лагерем действительно рулят британцы, они должны понимать, что вероятность обнаружения отнюдь не нулевая.
Но если это ловушка, тогда все в порядке. Специально усыпляют бдительность, чтобы спасательный отряд вошел внутрь пещеры. Поэтому я этого пока не делаю. Продолжаю наблюдать. Делаю короткий доклад Зиме, чтобы не переживала, и жду.
Позиция у меня очень удобная. За спиной пять метров прямого и широкого коридора. Который круто изгибается в том месте, где я стою, и превращается в пещеру. Рывком я смогу одинаково быстро оказаться, как и среди боевиков, так и на поверхности. Так что, жду.
Уже через пару минут я ловлю первую странность. Сперва не придаю ей значения, но вскоре мозг отфильтровывает лишнее. И я осознаю, что голос русского из левого коридора повторяет одни и те же слова. Сперва была ругань, потом тон сменяется на умоляющий. Вскоре человек на некоторое время замолкает, после чего начинает по повторять тот же текст.
— Мы,…ть, тебе живыми нужны! Так дай,…ть, антибиотик! Жар у него! Если не сбить температуру — он умрет!
Когда эти слова прозвучали в третий раз, все стало ясно. Я слушаю запись. Поэтому-то никто и не обращает внимания на говорящего. Не затыкает его, не угрожает, не бьет. Хотя, если подумать — он ведь должен мешать спать боевикам! Да они бы его уже запинали до бесчувственного состояния.
Значит, все же ловушка. Не то, чтобы прям неожиданность какая, но странно. В чем суть капкана? Крупнокалиберные пулеметы со спецбоеприпасом, спрятанные в палатках? Орды боевиков? Десяток сверхов? Или, может быть, снаружи сейчас скапливаются враги, отрезая мне путь к выходу. Да не, ерунда, я же каждый дом осмотрел, прежде чем сюда лезть. Там от силы десяток бойцов, погоды они не сделают.
В общем — странно и глупо все это. Ни один из придуманных мною способов не дает стопроцентной гарантии уничтожения спасательного отряда. А городить такой огород, чтобы оставить нам хотя бы крошечный шанс спастись — нелепость.
Должно быть что-то еще… Что-то, о чем я не подумал. Но размышлять об этом можно долго, и так ни к чему и не прийти. Сейчас лучше отойти на стартовые позиции, обсудить ситуацию с Зимой, принять решение о дальнейших действиях.
— Это засада. Тут нет наших. — шепотом сообщаю я напарнице. — Выхожу.
В ответ — тишина. И характерное такое потрескивание в эфире, свидетельствующее о том, что начала работу глушилка. Черт!
Я успеваю только повернуться лицом к выходу, как раздается мощный взрыв.
