наслаждался общением со своей собакой. – Вот и семья у него получилась. Да, пусть совсем-совсем не такая, как сестрица с мужем хотят, зато Андрею и хорошо, и радостно! Захочется ему что-то иное – сам решит, когда, как и с кем!
Андрей с сопящей рядом Линдой, с превеликим вниманием следившей за каждым его движением, с удовольствием ремонтировал слегка покосившийся тётин сарай, когда к ней за молоком пришли уже виденные им подростки.
– Анна Ивановна, нам как всегда и яйца! – скороговоркой протараторила девчонка, у которой на плечах лежала молоденькая угольно-чёрная кошка, а потом каким-то удивительным манёвром оказалась около Андрея. – Ой, а я вас, кажется, видела!
– Конечно, видела. Я же вам молоко приносил! – Андрей удовлетворённо похлопал рукой по явно выпрямившемуся и повеселевшему сарайчику.
– Неее, раньше! Вы же в ГИБДД работаете? – прищурилась девочка.
– Да, так точно! А ты откуда знаешь?
– Так я вас там и видела! Зимой ещё! Даже на смартфон снимала, как вы машину наших родственниц осматривали… – Поля хихикнула. – Такую… унавоженную!
Воронов опустил молоток, которым собирался забить очередной гвоздь, и с некоторым усилием отодвинул от него рогатую морду Зайчика, активно делавшего вид, что молоточек он сейчас только подержит. Подержит и отдаст! А вы что подумали?
И уточнил: – Так эти дамочки – ваши родственницы? А за что ж вы их так… немилосердно?
Поля уставилась на него невиннейшим взором и очень честно возмутилась:
– Мы? Это вовсе даже были не мы! Да как вы о нас думаете?
– Ну, может, в тот раз и не вы, но таких машин мне попадалось немало! – не сдавался Воронов. – И да, совсем недавно не ты ли с пульта управляла неким устройством, вмонтированным в калитку соседа?
В глазах Полины возникло что-то очень похожее на восхищение.
– Да ладно, и вы просто мимо проезжали и увидели? – присвистнула она, и Воронов против воли почувствовал себя польщённым. – Крууто! Ну, надо же, как у вас профессиональное зрение развито! Ой, а какая у вас собака клёвая! Мне так нравятся доберманы, а ваша так вааааще! – Полина сделала жест, который ничего не говорил посторонним, но отлично считывался Пашкой.
Через минуту Воронов буквально таял от комплиментов, щедро и от души высказываемых Линде. Если ему и показалось, что подростки умело заговаривают ему зубы, то радость Линды эти подозрения полностью компенсировала!
– У меня Пин тоже подобранный, – рассказывал ему брат-близнец девчонки. – А у Мишки – овчар, выкупленный у плохого хозяина, – Пашка кивнул на своего лохматого пса и чёрного красавца, которые активно возились с Линдой и козлятами.
Если у Воронова и были подозрения по поводу поведения слишком уж пронырливых подростков, то они растаяли, как утренний туман на солнце, после того как у дома тёти остановилась до боли знакомая машина, принадлежащая семейству его сестры. Просто не до подростков стало.
– Лилька, выходи! Сейчас я с ним поговорю, а дальше ты давай! – быстрым шёпотом проговаривала Сашка последние наставления. – Никуда он не денется! Поедет как миленький!
Она никакого внимания не обратила на троицу подростков, мало ли у тёти ходят да молоко покупают.
– Ой, брааатик! – пропела Сашка, и у Воронова сразу испортилось настроение.
Такая сестринская физиономия означала только то, что ей что-то надо и она планирует идти напролом!
– Что же ты тут застрял? Почему домой не возвращаешься? – зачастила Сашка.
– Саш, я тут живу… – сухо ответил Андрей.
– Ты что? Зачем же ты тётеньке голову морочишь, а? – Сашка с сожалением посмотрела на брата. – Она-то у нас человек добрый, никогда не скажет, что мы ей тут надоедаем и мешаем, но ты ж взрослый, сам должен понимать…
– Что именно? Что я, в отличие от тебя, деньги с неё не беру? – осведомился Андрей, ловко вбивая очередной гвоздь в стену сарая.
– Да при чём тут это? – возмутилась ушлая Сашка, меняя направление аргументации. – Ты про родителей подумал? Мать плачет целыми днями, в огороде убивается одна, а отец и вовсе разболелся из-за тебя!
Андрей только вчера видел весьма бодрого отца на улице, тот нёс из магазина пакетик с упаковкой недешёвого йогурта, который любил употреблять на ужин. Что показательно, шёл он с одним йогуртом – жене, дочке и внукам он этого не предлагал!
А сестра не унималась.
– Разве так можно с родителями поступать? Они же в возрасте! Пожилые! О них заботиться надо!
Воронов, в очередной раз разочаровав Зайчика, убрал молоток подальше от хитрой козлиной физиономии и развернулся к сестре, успокаивающе погладив Линду.
– Во-первых, с чего бы маме убиваться одной в огороде, если там ты, твой муж и Лиля, которая приехала типа помогать? Что же ты сама-то матери не помогаешь-то? Во-вторых, отец себя чувствует отлично. И, в-третьих, ты точно о наших родителях говоришь? Уверена? Им, к твоему сведению, до пожилого возраста ещё несколько лет! Отцу сейчас пятьдесят три, а маме – пятьдесят!
Сашка открыла было рот для дальнейших убийственных доводов, да так и застыла. Она вообще была сторонницей того, что главное – верить в себя, а остальное приложится по ходу дела!
– Андрей! Это что, всё из-за твоей псины? – плюс к самоуверенности, достающей уже до верхушек деревьев, у Сашки была ещё и крайняя упёртость! Если не получалось сразу, она чуть отступала, но только для того, чтобы взять разбег и рвануть в цель с новыми силами.
Не сработали доводы про дряхлость весьма бодрых и здоровых родителей? Значит, будем бить тараном по дурацкой псине!
– Братик, ну нельзя же бросать семью из-за какой-то собаки! – проникновенно заговорила она. – Я понимаю, что ты чувствуешь себя ответственным за её судьбу, но можно её оставить тётечке Анечке. Она будет рада, и собачка будет рада!
– И ты будешь рада, что я вернулся обратно и всё делаю за тебя, да? – в тон ей ответил Андрей, обычно в пререкания с сестрой не вступавший – просто редко сталкивались в последнее время.
– Да! – автоматически согласилась Сашка и тут же поправилась: – Ну, конечно, я буду рада, что ты перестал губить свою жизнь!
Каким образом собаки понимают тонкости людских разговоров? Как вылавливают из потока слов знакомые, а может, все наши слова знают да и эмоции с чувствами заодно?
Линда отлично осознала, что сказала эта особа. Осознала и заколотилась мелкой безнадёжной дрожью.
Андрей только покосился на опускающийся к земле нос, который внезапно стал непомерно тяжёлым для собаки. Покосился, а потом нагнулся и крепко прижал к себе Линду.
– Посторожи-ка молоток! Я скоро вернусь! – велел он собаке, и та сразу же воспряла.
– Когда хозяин велит посторожить, это же значит, что я нужна, да? Значит, он сейчас вернётся! Ведь так? – Линда грозной охранной собакой воздвиглась над молотком, а вокруг моментально расположилось сочувствующее ей гусиное стадо.
Андрей крепко взял сестру за локоть и широким шагом, не обращая внимания на
