– Что это было? – шепнул Дик на ухо Симе.
– Сцена ареста врага народа, – сообщила та, – покушение на свободу слова и злостный антисемитизм.
– Не понял. Что он такого сделал? Что будет с этим человеком?
– У него был слишком длинный и слишком грязный язык. Теперь его отвезут, куда следует, и отрубят этот самый язык… по самые плечи. Подробности потом… тут не место… пошли.
В музее провели часа два. Всю экспозицию посмотреть, разумеется, не успели. Так, галопом по европам. Еще через полчаса через арку Генерального Штаба вышли на Дворцовую Площадь.
– Это Зимний Дворец, – кивнула Сима. – В нем теперь тоже музей. Там одна из лучших в мире коллекций западного искусства. А скоро точно будет самой лучшей… если не единственной.
– Почему? – удивленно спросил Дик.
– У мусульман, говорят, живопись и скульптура не в чести. Вот возьмут они Европу и …. ага! Помнишь, что случилось со статуями Будды в Афганистане? А в вашей Америке все негры разнесут, если уже не разнесли. Только у нас и останется.
В Эрмитаж заходить не стали, а направились по набережной вдоль Адмиралтейства к Сенатской Площади. Полюбовавшись Медным Всадником и колоннадой Исакия, Светка заявила, что шлепать по мокрому снегу ей надоело, и пора отправляться в гости к двоюродной сестре.
– Ладно, – согласилась Сима, – только сначала вернемся на базу, переоденемся и возьмем подарки. Ты ведь их там оставила, сказала, что лень таскать.
Переодевание много времени не заняло, но Сима предложила еще и перекусить.
– Не будем объедать твоих родственников. В России сейчас с едой не очень. Свое сельское хозяйство угробили за время реформ, а западные поставки продовольствия сошли на нет. Передавали, что опять карточки введены. – Спорить никто не стал. Все дружно отправились на кухню.
– Свет, помни о своей легенде, – напутствовала Сима своих спутников перед отправлением. – Мы все из Эстонии. Дик, тебя это тоже касается. Ты кондовый эстонец, а зовут тебя Рейн. Русский язык в эстонских школах уже больше десяти лет не учат, и ты его не знаешь. Зато выучил английский в американском варианте. На нем и балакай. Будем надеяться, что на другого эстонца не нарвемся.
Нужный дом на седьмой линии отыскался без труда. Светкина двоюродная сестрица оказалась миловидной блондинкой лет тридцати, звали ее Верой. Пока родственницы обнимались и щебетали положенные при встрече слова, Сима с Диком скромно стояли в сторонке. Потом их представили и пригласили в квартиру. Другим ее обитателем был Сергей, гражданский супруг Веры. Данный индивидуум Симе сразу не понравился: нечесаный, дерганный, глаза шальные. Быстро накрыли импровизированный стол из принесенных Светкой продуктов и напитков. Сима и компания ели мало, сославшись на то, что недавно пообедали. Завязался приличествующий такой ситуации разговор. Выяснилось, что дела семейства обстоят далеко не блестяще. Сергей, ранее работавший доцентом на кафедре философии одного и Питерских вузов, а в последнее время подвизавшийся на ниве журналистики, уже больше месяца не появлялся на работе и вообще боится выходить из дому. Когда Светка осторожно поинтересовалась причинами такого параноидального поведения, тот достал видеокассету и вставил ее в аппарат.
– Вот… я вам покажу. Специально все записал. Сами все увидите!
На экране появилась уже примелькавшаяся физиономия Верховного. Шла запись его обращения к народу.
–… Особо хочу обратиться к нашей «дорогой» интеллигенции. Так вот, уважаемая «Совесть Нации». Во времена Союза ССР вы бухтели на кухнях, что вам зажимают рот и не дают говорить. Потом такая возможность вам представилась. И что? Потоки дерьма, которые вы вылили на свой народ и страну не поддаются описанию. А мы все запомнили. И как вы упоенно танцевали на костях и как сладострастно лизали задницы своим зарубежным хозяевам, и широкий поток лжи и разложения, льющийся с телеэкранов и страниц газет. Заверяю вас, уроды, за все это придется отвечать. Обещаю, что ГУЛАГ и 1937 год еще покажутся вам невинной детской сказочкой. Готовьтесь! Теперь о нашей экономической….
Сергей остановил запись. – Вы видели? Вы слышали, что говорил этот фашист? Как вам это?
Сима хмыкнула. – На мой взгляд, это очень разумно и своевременно. Давно пора выжечь этот клоповник.
Собеседник потерял дар речи от изумления. Он силился что-то сказать, но выходило только мычание. Наконец ему удалось справиться с остолбенением.
– Ты хоть понимаешь что говоришь? Это конец! Будут уничтожены все умные и образованные люди.
– Лично я не слышала, чтобы Верховный предлагал уничтожать умных и образованных людей. Речь шла только об интеллигенции. А это гнилое племя действительно надо подкоротить. От него только неприятности. По моему мнению, умный человек интеллигентом быть не может. Например, однажды Льва Гумилева спросили в интервью: правда ли, что он является потомственным интеллигентом? Так он им ответил нечто вроде: «Да упаси Бог!». И был прав. По сути, интеллигент, это тупорылый придурок, возомнивший себя пупом земли. Он уверен, что имеет право всем указывать, что и как делать и ни за что, при этом, не отвечать. А еще он труслив, продажен и жутко ленив.
– Неправда! Климова начиталась? Мы хотели построить гражданское общество. Первый раз в российской истории.
– А остальных вы спросили? Нужно им это гражданское общество?
– Разумеется, нужно. Разве не ясно?
– Не ясно! Ответь на простенький вопросик. Что такое гражданское общество?
– Ну, это все знают. Это общество свободных граждан, где все делается по закону, все имеют права…
– Интеллигент, – презрительно протянула Сима. – Болтаешь, а сам не знаешь о чем. Недоучка! А между тем вопрос о том, что такое гражданское общество и кому оно, собственно, нужно, немаловажен. Тут следует обратиться к истокам. Концепция гражданского (цивилизованного) общества была разработана в позапрошлом веке Локком и Адамом Смитом. В их работах имеется его определение, которое звучит так: «приобретение крупной и обширной собственности возможно лишь при установлении гражданского правительства. В той мере, в какой оно устанавливается для защиты собственности, оно становится, в действительности, защитой богатых против бедных, защитой тех, кто владеет собственностью, против тех, кто никакой собственности не имеет"(А. Смит).
«Те, кто признают частную собственность, но еще не имеют ничего, кроме тела, еще живут в состоянии, близком к природному; те, кто имеют еще собственность и приобретают по контракту рабочую силу, объединяются в гражданское общество, в Республику собственников.» (Локк). Все понятно? Гражданское общество, это такое общество, которое защищает богатых от бедных. Развитое гражданское общество – делает это хорошо. С этой точки зрения гражданское общество в России уже было построено. Бывшую общенародную собственность растащили, западные кредиты разворовали, ресурсы и капиталы широким потоком текли за рубеж, народ вымирал со скоростью миллион в год, а никто из бедных и вякнуть не мог. Почему? У нас было развитое гражданское общество. Вот во взаимоотношениях между «гражданами» действительно было много недоработок. То война компроматов, то киллерская стрельба, то наезды прокуратуры. А уж глубокомысленные рассуждения комментаторов о контроле над финансовыми потоками и переделе сфер влияния всем оскомину набили. Кому как, а мне такое общество даром не нужно. Как и люди, которым оно нравится.
– Понятно, ты тоже фашистка! Давай.. беги… стучи на меня в ГБ.
Сима переглянулась со Светкой.
– Свет, дело, конечно, семейное, но… если подумать…. Зачем твоей сестре этот захребетник? Они не расписаны, квартира, как ты говорила, принадлежит Вере. Поэтому…
Светка согласно кивнула. – Верунчик, в самом деле… гони ты в шею этого идиота. Он тебе самой не надоел? Ты красивая и умная женщина, найдешь себе куда лучше. Детей заведете. Если есть проблема с деньгами, то мы тебе поможем. Сестра ты мне или нет?
Вера заплакала, но активно возражать не стала. Сима же повернулась к Сергею.
– Слушай, недоносок, собирай свои манатки и проваливай на все четыре стороны. Даю тебе полчаса на сборы. Если по окончанию этого срока ты еще будешь тут, то здорово об этом пожалеешь.
– Ах ты, стерва, да я тебя …, – Сима быстро ударила в солнечное сплетение.
– Это тебе за стерву… собирайся… время пошло.
Веркин сожитель, скуля, поднялся с пола и поплелся в другую комнату. Хозяйка же продолжала реветь. – Мы с ним уже три года живем вместе. Нельзя же так с человеком. Это неправильно.
– Ерунда, – заявила Светка, – с такими ухарями только так и надо. Ты пойми, дурочка, это же конченый человек. А я как твоя сестра не могу допустить, чтобы он испортил жизнь и тебе. И не надо корчить из себя жену декабриста. Это никакой не декабрист, а простой дегенерат. А ты распрекрасно проживешь и без него.
