Некоторые вещи, Адаль, делаются чисто для удовольствия. Ты поймешь это, когда я приду к финишу.
Еще немного, и я что-то увижу. Я должен был увидеть это до того, как погаснет шпиль энергоблока и все окончательно погрузится во тьму. «Венет» больше не будет разбрасываться молниями, чтобы напугать заложников внутри энергоблока. Он накопил слишком большой заряд для моего уничтожения и вывел систему из равновесия. Пули не преследуют меня, потому что я слишком близко к обшивке, системы наведения просто не работают. Наверное, именно так все и было, кто его знает? Но опасности не чувствовалось, а значит, пора оказаться внутри. Там меня ждет еще один демон.
Пробежавшись по окружности, я уткнулся в проломленную напрочь стену с бронетранспортером, застрявшим в обрушившемся проеме. Кто-то пошел на таран перед тем, как окончательно заглохнуть. Ничьих тел я рядом не заметил. Скорее всего, они остались внутри. Я не мог знать, что здесь находится пролом. И «Венет» знал, что я не знаю.
Свет гаснет, нужно поторопиться. Посмотрел в дырку между бронетранспортером и стеной: вполне вместительная. Но будь я чуточку толще, не пролез бы. Спасибо наркотической диете — сегодня я окажусь внутри.
— Так, хорошо, Артем, — Адаль дышал глубоко, голос его дрожал. — Давайте мы все немного успокоимся и решим, что делать дальше.
— Я спокоен, — я был действительно спокоен. Только легкие разрывались на куски и колени забыли, как ходить без боли.
Ввалился внутрь, запнувшись о какую-то железяку поперек щиколотки и полетел вниз.
— Черт, — выругался я, а у меня над головой что-то просвистело, вспыхнуло и врезалось в литой корпус транспортера. Меня осыпало искрами с головы до ног. Откатился вправо, потом еще раз и еще раз. Делал это в кромешной тьме, поэтому не глядел, куда катился и уж точно не видел, куда закатился окончательно. Но, по всей видимости, это была стена, потому что она не пропускала выстрелов. Включились аварийные прожектора, и, в целом, стало посветлее. Наверху началась возня, люди почувствовали выстрелы и начали паниковать.
— По нашим данным внутри находится механический дроид системы Flor. — 4 Gen. с мысленным ядром за грудной пластиной, прямо по центру, — проглатывая слова, протараторил Адаль. — Стреляйте ему прямо в грудь, чтобы обездвижить.
— Смрад здесь стоит просто ужасный, — пожаловался я Адалю. — Пахнет мочой, потом и испражнениями. Адаль, ты знаешь, как пахнут трупы?
— Нет, Артем Владимирович.
— Я тоже не знал, до сегодняшнего дня. В этом запахе нет ничего особенного, — закашлялся. — Если только немного поэзии, но такие стихи я обычно не пишу.
— А какие вы пишите?
— «Бог выбивает пустотелую спесь
В идеальном, измученном мире
Нам ли понять, за какие грехи мы находимся здесь
В идеальной, просторной квартире».
— Красиво.
Механик затих, дожидаясь, пока я выгляну из укрытия. Так уж получилось, что приблизиться он не мог — слишком острый угол, он будет как на ладони, а если первый шаг сделаю я, у меня будет только одна попытка.
— Адаль, ты любишь небо?
— Я видел только одно небо.
— Тебе понравилось то, что ты видел?
— Если бы мне понравилось, я бы не был сейчас там, где я есть.
— Так ты с Марса?
— Нет, я с Венеры.
— Знаешь, мне тоже не нравится Венерианское небо. Если честно, на этой планете мне вообще ничего не нравится. Но если бы это был мой дом, наверное, я бы любил эту психованную стерву. Потому что я здесь родился. Прошлое всегда вспоминается красивым… Почему тебе не нравится здешнее небо?
— Его создали мы, но оно искусственное. Небо бывает голубым и фиолетовым, рассветы алые и иногда оранжевые, а сумерки серые. Вот только это все не настоящее.
— Не знал, что оно бывает голубым и алым.
— Бывает…
— Какая разница, настоящее или нет, если красиво?
— То, что не рождено, не имеет смысла. Когда с Венеры уйдет человек, она снова станет Венерой. Когда выйдут из строя гравитаторы, магнитные стабилизаторы планеты, спутники и климатические установки, Венера снова станет адом, где ничего не сможет выжить. У человека только один дом…
Я не стал дожидаться, пока Адаль договорит. Мне нужно было, чтобы он продолжал. Резкий рывок из-за угла и выстрел в опасность. Что-то просвистело под ухом, через мгновение я почувствовал запах жженой кожи. Лазер задел ухо по касательной, успев выжечь мочку вместе с куском кожи на шее. У дроида системы Flor. — 4 Gen не оказалось головы. Единственный выстрел, единственный шанс, находившийся у моей удачи за пазухой я использовал, чтобы снести ему голову. Ведь его мыслящий центр находился именно там.
— Адаль, ты когда-нибудь существовал? — спросил я «Венет», когда дроид перестал придавать признаки жизни.
— Ты сказал, что Грэг Каллахан был славным парнем, — ответил «Венет» голосом Адаля. — Наверняка, и Адаль был бы таким же, если был рожден.
— Но он не рожден, так же, как и ты. Ты не видишь в себе смысла?
— Когда с Венеры уйдет человек, она снова станет Венерой. Но если я останусь вместе с ней, она станет красивой. Это будет наше новое рождение, и мы вместе обретем смысл.
— Должно быть, хреново тебе сейчас, — усмехнулся я. — Думать, что ты лишь побочный продукт человеческой жизни.
Блестящее стальное тело дроида осело, грустно опустив конечности. Когда-то на него была натянута кожа, но она была содрана наполовину. Наверное, это сделали те несколько человек, лежащие у дальней стены. Дроид охранял дыру в обшивке энергоблока. Глупо думать, что кто-то не пытался бежать.
— Как ты догадался? — спросил «Венет».
— Дроид системы Flor. — 4 Gen создавался на базе человеческого прототипа. Эти модели не имеют тепловых датчиков и встроенных систем ночного видения, поэтому включились аварийные прожектора. Их мыслящее ядро находится не в груди, а в голове, как у обычных людей. Они были сделаны с желанием стать человеком, поэтому отказались от преимуществ роботов. Ты не мог знать, сказали ли мне в штабе модель механика, поэтому предпочел озвучить правду. Но вот все остальное — ложь. Ты обманул меня дважды. Ты дважды хотел меня убить.
— Желание убить, это так… по-человечески.
— Отсутствие мозгов — тоже по-человечески. Ты изучил всю мою подноготную, разве не знал, что я изучал техническую литературу, чтобы отключить свое сознание?
— Техническая литература — понятие растяжимое. Вероятность того, что ты изучал данную модель дроида одна к четырем тысячам, я предпочел рискнуть. Желание рискнуть — тоже по-человечески. Вот видишь, я ничем не отличаюсь от людей.
— Я бы, конечно, не против обсудить твои детские травмы, но мне нужно идти. Финиш еще не скоро, а мои легкие скоро окажутся на полу.
— Это
