– Что ж, держи свои секреты при себе. Меня они не волнуют.
– Да и с чего бы тебе волноваться.
Они закончили ужин в молчании. Поднявшись из-за стола, Энни отнесла на кухню грязную тарелку и пустой бокал. Дверца шкафчика над раковиной осталась распахнутой, открывая взгляду ряды бутылок. Мария всегда держала дома хорошее вино, которое ей дарили друзья. Редкие, драгоценные марки, за которыми охотились ценители. Кто знает, что она хранила в своем шкафу? Возможно…
«Вино!» Энни ухватилась за край раковины. Что если эти бутылки и есть ее загадочное наследство? Она была так твердо убеждена, что искать следует среди картин и скульптур, что не рассматривала другие варианты. Вино редкостных марок могло уйти с аукциона за астрономическую сумму. Энни слышала, что знатоки отдавали двадцать, а то и тридцать тысяч долларов за одну-единственную бутылку. Что, если они с Тео только что пустили на ветер часть ее наследства?
Энни почувствовала, как выпитое вино подступило к горлу. За спиной у нее послышался шум – в кухню вошел Тео.
– Отправляйся домой, – срывающимся голосом произнесла она. – Спасибо за ужин, но я не шучу. Тебе придется уйти.
– Ничего не имею против, – равнодушно отозвался он, поставив тарелку на кухонную стойку. Казалось, Харпа нисколько не задело, что его вышвырнули из дома.
Как только он ушел, Энни схватила тетрадь, скопировала надписи со всех винных этикеток, а затем аккуратно сложила бутылки в коробку. Отыскав черный фломастер, она вывела на крышке «Одежда для благотворительного фонда», а затем спрятала коробку в глубину гардероба. Если в дом снова вломятся, грабителю, кем бы он ни был, придется изрядно потрудиться, чтобы обнаружить тайник.
– Думаю, будь эта терраса поуютнее, Тео, возможно, захотелось бы здесь посидеть, – вздохнула Джейси, неловко опираясь на костыли. Иными словами, у Джейси появился бы шанс побыть в его обществе, а там кто знает… Энни бросила на диван подушки, обработанные пылесосом. Джейси уже не была наивной, влюбленной по уши девчонкой. Неужели она так и не научилась лучше разбираться в мужчинах? – Тео не ужинал дома вчера вечером.
Энни уловила вопросительную нотку в голосе Джейси, но решила умолчать о вчерашнем ужине.
– Он задержался в коттедже, никак не хотел уходить. В конце концов пришлось его выставить.
Джейси провела тряпкой по книжной полке.
– А-а. Наверное, так и следовало сделать.
Вино принесло Энни новое разочарование. Она нашла в Сети сведения о каждой марке. Самая дорогая бутылка стоила сотню долларов, но всю коробку в целом едва ли можно было назвать наследством. Закрывая лэптоп, Энни услышала, как Джейси кричит в открытую дверь кухни:
– Ливия! Кто тебе разрешил выходить из дома? Иди сюда сейчас же!
Энни тяжело вздохнула.
– Я приведу ее.
Джейси проковыляла в коридор.
– Боюсь, придется ее наказать. Наверное, надо было подумать об этом раньше.
Но Энни знала, что у мягкой Джейси не хватит духу наказать девочку. Вдобавок обе они понимали: нельзя целыми днями держать взаперти подвижного ребенка. Надевая пальто и доставая из рюкзака Плутовку, Энни решила, что быть порядочной и платить добром за добро – чертовски хлопотное дело.
Она нашла Ливию возле старого пня – девочка сидела на корточках, занятая игрой. Энни заметила, что помимо прикрытых корой прутиков, торчавших из земли, появилось кое-что новое. Маленькая дорожка, выложенная камушками, вела от крошечного шалаша из прутиков к низкому дуплу.
Энни наконец поняла, что построила Ливия – домик для фей. Сложенные из веточек, моха, камешков, шишек и самых разнообразных природных материалов, жилища для сказочных существ, обитающих в лесах, в Мэне встречались довольно часто.
Энни уселась, скрестив ноги по-турецки, на холодный плоский камень и усадила Плутовку к себе на колени.
– А вот и я, – заговорила кукла. – Женевьева Аделаида Джозефина Браун, но многие зовут меня Плутовкой. Что делаешь?
Ливия тронула рукой выложенную камнями дорожку, будто хотела что-то сказать. Не дождавшись ответа, Плутовка затараторила:
– Похоже, ты построила домик для фей. Я тоже люблю строить. Как-то раз я сложила буквы из палочек от мороженого, а еще я умею делать цветы из папиросной бумаги, а однажды на День благодарения я прижала ладошку к листу картона, обвела ее карандашом и вырезала, а потом раскрасила – получилась индейка. Я здорово рисую, у меня настоящий талант, но волшебных домиков никогда еще не строила. – Ливия не сводила глаз с Плутовки, будто Энни не существовала вовсе. – А феи уже приходили к тебе в домик? – спросила кукла.
Рот Ливии приоткрылся, казалось, она вот-вот заговорит. Энни затаила дыхание. Но девочка внезапно нахмурилась, сжала губы, потом разомкнула и вдруг поникла. Плечи ее опустились, голова склонилась на грудь. При виде несчастной, съежившейся детской фигурки Энни тотчас пожалела, что попыталась ее подстегнуть.
– Секрет свободен! – пронзительно завопила Плутовка. Ливия подняла голову, в ее серых глазах снова вспыхнул интерес. Кукла прижала ко рту маленькую тряпичную ладошку. – Это довольно гадкий секрет. Только не забудь, тебе нельзя сердиться.
Ливия серьезно кивнула.
– Вот мой секрет… – Плутовка понизила голос почти до шепота. – Однажды мне сказали убрать на место игрушки, а я не захотела и решила вместо этого пойти погулять, хотя Энни велела мне сидеть дома. Но я все равно ушла. А Энни не знала, где я, и ужасно перепугалась. – Кукла шумно перевела дыхание. – Ну вот, я же говорила, секрет гадкий. Я тебе все еще нравлюсь?
Ливия энергично закивала в ответ.
Плутовка откинулась спиной Энни на плечо.
– Так нечестно. Я открыла тебе целых два секрета, а ты мне ни одного.
Энни чувствовала, что Ливии хочется поделиться, ее маленькое тельце мучительно напряглось, личико исказилось страдальческой гримасой.
– Ну и ладно, не беда! – воскликнула Плутовка. – Я разучила новую песенку. Я говорила тебе, что замечательно пою? Сейчас сама услышишь. Чур не подпевать – это сольное выступление, – но смело можешь танцевать.
Плутовка принялась залихватски горланить «Девчонки хотят повеселиться»[15]. Энни тотчас вскочила на ноги и завертелась в танце, заставляя куклу качаться и подпрыгивать в такт мелодии. Ливия довольно скоро присоединилась к ним. Когда Плутовка закончила песню, девочка все еще танцевала вместе с Энни, и за все время та ни разу не закашлялась.
Вечером Энни не видела Тео, но на следующий день он напомнил о себе. Энни и Джейси продолжали наводить чистоту на террасе, когда от него пришло сообщение. Джейси взглянула на экран смартфона.
– Он хочет, чтобы почистили камины. Наверное, Тео забыл, что мне это не под силу.
– Ничего он не забыл, – проворчала Энни. Просто выдумал новый способ ее помучить.
Джейси посмотрела на подругу поверх лилового игрушечного бегемота, привязанного к перекладине костыля.
– Это моя работа. Ты не должна этим заниматься.
– Если я откажусь, то лишу Тео удовольствия поиздеваться надо мною.
Джейси прислонилась к этажерке, повалив толстую книгу в кожаном переплете.
– Не понимаю, почему вы с ним не ладите. То есть… я, конечно, помню, что произошло, но это случилось давным-давно. Тео был тогда ребенком. Я не слышала, чтобы он вытворял подобное потом.
«Потому что Эллиотт постарался бы это замять», – подумала Энни.
– Люди почти не меняются с годами. Основные черты характера остаются прежними.
– Что такого ужасного в его характере? – настойчиво возразила Джейси, самая наивная женщина на земле. – Будь он злым, не взял бы меня на работу.
Энни прикусила язык, чтобы не сказать в ответ какую-нибудь колкость. Не хотелось обижать единственного настоящего друга, оставшегося у нее на этом острове. Вдобавок, возможно, в ней самой скрывался какой-то душевный изъян. Прекрасно, если после всего, что Джейси пришлось вынести за годы замужества, та продолжала верить мужчинам.
