– Да, у этого есть свои преимущества, – выдохнула Гласс, поглаживая спину любимого.
Если говорить серьезно, отбросив шутки в сторону, такое уединение казалось просто невозможным. В Колонии тысячи людей теснились на кораблях, первоначально предназначенных для сотни-другой человек. Там везде были чужие глаза, уши и тела. Посторонние люди знали твое имя, твою семью и все твои поступки. А тут никто на них не смотрел. И судить их тоже никто не станет.
– Ой, посмотри, – сказала Гласс, указывая через плечо Люка на маленькие розовые цветы, которых не видела прежде.
Люк повернулся и потянулся было за одним из них, но, уже почти коснувшись его, принял прежнюю позу, оставив цветок в покое.
– Мне кажется, неправильно их срывать, – сказал он, робко поглядывая на Гласс.
– Согласна. – Она улыбнулась, положила руку ему на затылок и притянула к себе, чтоб его губы соединились с ее.
– Стыдоба, на самом деле, – пробормотал Люк. – Эти цветы так замечательно смотрелись бы у тебя в волосах.
– Ты лучше просто представь это.
Люк еще раз поцеловал Гласс, а потом встал на ноги, поднимая ее в воздух.
– Люк, – засмеялась она, – что ты делаешь?
Он сделал несколько шагов и, ни слова не говоря, аккуратно опустил ее на землю среди цветов. Дыхание Гласс участилось, когда она увидела, как Люк встает возле нее на колени. Шаловливое выражение исчезло с его лица, и на его место пришло нечто подобное благоговению. Он протянул руку и веером разложил ее волосы так, что они смешались с розовыми цветами.
Сердце Гласс забилось в сумасшедшем ритме, но она заставила себя не шевелиться, пока Люк, опираясь на здоровую руку, наклонялся к ней для поцелуя. Чуть разжав губы, Гласс обняла его, чтобы прижать к себе, и глубоко вздохнула, наслаждаясь пьянящей комбинацией цветов, лесного воздуха и Люка.
– Пора идти, – наконец сказал Люк, глядя в темнеющее небо. – Надо найти место для ночевки.
Гласс глубоко вздохнула.
– А мы не можем просто остаться тут навсегда?
– Мне бы хотелось, но, когда стемнеет, тут будет небезопасно. Нужно найти какое-нибудь более защищенное место.
Они с новыми силами двинулись в путь и шли еще несколько часов, а небо тем временем из серо-багряного стало насыщенно, бархатно черным. Луна светила так ярко, что звезд почти не было видно, а на землю падали причудливые красивые тени. Это было так прекрасно, что у Гласс даже заболело сердце – от в который раз возникшей мысли, что мама, которую она потеряла, так и не увидела этой красоты.
Люк вдруг замер и сделал ей знак рукой, чтобы она тоже остановилась. Он наклонил голову и прислушался, хотя Гласс ничего не слышала, и спустя мгновение прошептал:
– Ты это видишь?
Вначале она не замечала ничего, кроме темных деревьев, но потом разглядела его – маленький дом, стоящий посреди лесного безлюдья.
– Что это? – спросила Гласс, внезапно разволновавшись от такого открытия: ведь ничего подобного они встретить не предполагали.
– Похоже на хижину, – сказал Люк, крепче сжал руку любимой и увлек ее вперед, ступая медленно и бесшумно.
Они шли, огибая строение по широкой дуге, чтобы подойти к нему сбоку. Это была не хижина, а крохотный каменный домишко в удивительно хорошем состоянии. Его стены поросли плющом и мхом, но все равно было ясно, что они целы и невредимы.
Люк и Гласс остановились в нескольких футах от него. Внезапно налетевший ветерок зашуршал листвой, и наступила тишина. Люк и Гласс дружно задержали дыхание, ожидая, не покажется ли кто живой, но к ним никто не вышел.
Люк подошел вплотную к дому, на мгновение прижался ухом к двери, а потом распахнул ее и вошел. Осмотревшись, он поманил за собой Гласс, она глубоко вздохнула, поправила рюкзак и тоже переступила порог. Через грязные треснувшие окна в дом проникало достаточно света, чтобы они могли увидеть застывший срез чужой жизни.
– Ох, – только и сказала Гласс, полуудивленно-полупечально.
Казалось, тот, кто тут жил, просто вышел на минуточку и не вернулся назад. В дальнем углу стояла маленькая кровать, рядом с ней был деревянный комод. Гласс осмотрела малюсенькую комнатушку. В кажущейся игрушечной кухоньке напротив кровати на стене висели на гвоздиках кастрюли и сковородки. Покосившийся деревянный стол у холодного камина словно бы ждал, когда кто-нибудь за него присядет. У дальней стены обнаружился тазик и стопка чистых тарелок. Дом казался заброшенным, словно он уже долгое время ждет своих хозяев, а те все никак не возвращаются.
Гласс подошла к столу, провела рукой по его грубой столешнице, ощутив под ладонью пыль, и повернулась к Люку:
– Мы можем тут остаться? – спросила она, боясь, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Люк кивнул.
– Думаю, да. Дом кажется заброшенным, и тут, конечно, безопаснее, чем снаружи.
– Хорошо, – сказала Гласс и с улыбкой осмотрелась по сторонам, благодаря удачу за то, что у них есть шанс развеять чувство неприкаянности, которое липло к душе хуже, чем липнет к ладоням пыль. Она поставила на пол рюкзак и взяла Люка за руку. – Добро пожаловать домой, – проговорила она, поднялась на цыпочки и поцеловала любимого в щеку.
Люк обнял ее и улыбнулся.
– Добро пожаловать домой.
Они вышли из дома поискать дров и еще чего-нибудь, что может пригодиться в хозяйстве. На задворках обнаружился маленький полуразрушенный сарайчик, но в нем нашлась лишь проржавевшая лопата и больше ничего. К счастью, на земле в изобилии валялись сухие ветки, так что топор им пока был без надобности.
Из темноты доносился слабый звук бегущей воды. Гласс взяла Люка за руку и потащила в ту сторону. Оказалось, что дом с трех сторон окружен деревьями, но одна из его стен была обращена к сбегающему к реке склону.
– Глянь, – сказал Люк, махнув рукой на нечто деревянное, торчащее над водой. – Похоже, они что-то строили прямо на реке. Знать бы, зачем. – Он сильнее сжал ее руку и пошел осторожнее, чтобы не оступиться в темноте. – Может, это… – Люк замолчал, показывая на странный предмет, в контурах которого непонятным образом сочетались острые углы и закругленные линии.
– Это лодка, разве нет? – сказала Гласс, подходя поближе к воде и дотрагиваясь пальцем до загадочного предмета, почти такого же холодного, как металл. Когда-то он был белым, но большая часть краски облупилась, и осталась лишь ржавчина. Гласс заглянула внутрь лодки и увидела, что на дне у нее лежит весло. – Как ты думаешь, она еще работает?
Люк тоже заглянул в лодку сбоку.
– Непохоже, чтобы там был двигатель, вроде бы у нее есть только весло, и все. Полагаю, что, раз она еще на плаву, значит, работает. – Он повернулся к Гласс и улыбнулся. – Может быть, когда заживет мое запястье, мы ее испытаем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
