Близился вечер, когда Клауд указал Эмили на стоявший в отдалении большой дом.
— Вот оно, ранчо Вулфа, — проговорил он, натягивая поводья. — С тех пор как я видел его последний раз, здесь многое изменилось.
Эмили была приятно удивлена. После всех мест, в которых им приходилось останавливаться по дороге, она уже не ожидала впереди ничего хорошего, и хотя дому, который построил Вулф, было, конечно, далеко до того особняка, в котором она жила в Бостоне, однако с двухкомнатной лачугой, где они не так давно ночевали, он не шел ни в какое сравнение.
— Красивый дом, — сказала она, решив сделать Клауду приятное.
— Наш отец был фермером, однако строить тоже умел, и очень неплохо. Он научил нас всему, что знал сам.
— Вулф живет здесь один?
— Пока да. Но он собирается расширить дом, потому что не хочет никуда отсюда уезжать.
— Очень мудро.
— Ну, нам пора появиться.
Последняя фраза озадачила Эмили, но пока она собиралась спросить Клауда, что он имеет в виду, тот уже направился к дому. Пришпорив лошадь, Эмили двинулась следом, теша себя надеждой, что он не забудет о своем обещании насчет горячей ванны. Бросив взгляд на уже потемневшее в преддверии ночи небо, она понадеялась, что успеет принять ее еще до того, как Клауд отвезет ее к Харперу.
Едва они подъехали к дому, как из дверей вышел высокий молодой человек. Клауд спрыгнул с лошади, и мужчины крепко обнялись, а потом, смеясь, принялись похлопывать друг друга по плечам.
Тем временем Джеймс снял с лошади Торнтона, а потом помог спуститься на землю Эмили. Наблюдая за братьями, она заметила в них поразительное сходство: Вулф Райдер казался не меньшим повесой, чем его брат. Впрочем, с такой внешностью это, видимо, было неизбежно.
Сам Вулф, видимо, сперва принял Эмили за подружку Джеймса, однако Клауд сразу довольно резко его одернул. Вскоре ее проводили в комнату, где уже ждала горячая ванна, и оставили там одну. Решив задать все вопросы позднее, Эмили принялась поспешно снимать с себя пыльную одежду.
Погрузившись в ванну, она застонала от наслаждения. Закрыв глаза и нежась в теплой воде, Эмили поклялась сделать все от нее зависящее, чтобы Клауд не заметил, как сильно она переживает из-за их скорой разлуки.
Приняв такое решение, Эмили изо всех сил старалась показать, будто пребывает в отличном расположении духа. Однако она никак не ожидала, что именно это вызовет у Клауда необыкновенный прилив злости.
— Между прочим, хотелось бы знать, когда ты собираешься отвезти меня к Харперу? — Эмили произнесла это как можно любезнее.
— Завтра же утром!
Ее удивил не столько резкий ответ Клауда, сколько приятное известие о том, что ей предстоит расстаться с ним только на следующий день. И почему он не сообщил ей о своих планах раньше? Но Эмили быстро подавила вспыхнувшую было досаду. Ей дарована еще одна ночь с любимым человеком, и она намеревалась использовать ее па все сто процентов. Быть может, это ее последний шанс заставить Клауда понять, что ему не обойтись без нее. Но даже если ей это не удастся, у нее будет по крайней мере что вспомнить в будущем.
К тому времени, когда пришла пора ложиться спать, раздражение Клауда достигло крайней степени. Впервые в жизни он не хотел расставаться с женщиной, а вот она, похоже, была даже рада избавиться от него. Больше всего Клауда злило то, что для него это оказалось совсем небезразлично. Подобных мучений ему не приходилось испытывать с самой ранней юности, когда он был еще очень молод и наивен.
Присев на край кровати и снимая ботинки, Клауд украдкой наблюдал, как Эмили готовится ко сну. Она была одной из самых грациозных женщин, которых ему когда-либо доводилось видеть. Вряд ли подобное изящество можно воспитать: скорее всего у нее оно было врожденным.
При воспоминании о том, что Эмили происходит из знатной семьи, Клауд помрачнел. Ему и раньше приходило в голову, что это может помешать их отношениям. Она — настоящая леди, хорошо воспитанная, образованная, а кто он? Сын бедного фермера, в жилах которого к тому же течет индейская кровь. Брак между ними невозможен, даже несмотря на то что они уже фактически муж и жена.
Расчесывая перед зеркалом волосы, Эмили пыталась угадать причину угрюмости Клауда. Она не могла припомнить, чтобы в чем-то успела провиниться, и ей было непонятно, отчего он смотрит на нее с такой ненавистью.
Демонстративно бросив щетку на туалетный столик, она подошла к кровати и поспешно забралась в нее.
— Если у тебя нет желания находиться со мной в одной комнате, почему бы тебе просто не сказать об этом? — бросила она Клауду.
Тот с изумлением покосился на нее. Однако, когда он увидел стройное, гибкое тело, едва прикрытое тоненькой рубашкой, которая слегка задралась, когда Эмили забиралась в постель, всю его злость как рукой сняло. Клауду потребовалось еще некоторое время, прежде чем он сообразил, что именно Эмили имела в виду: оказывается, она просто по-своему истолкована его дурное настроение!
Улегшись в постель, он перехватил руку Эмили, когда та потянулась, чтобы потушить свет.
— Я что, чем-то обидела твоего брата или совершила какое-то тяжкое преступление? Должна же быть какая-то причина, по которой ты с самого ужина на меня почти не смотришь.
Притянув Эмили к себе, Клауд провел рукой по ее спине, а затем принялся осыпать легкими поцелуями ставшее таким знакомым и дорогим лицо. Он заметил, что зеленые глаза Эмили потемнели, а это означало приближение самых сладких минут.
Чувствуя, как Клауд все теснее прижимает ее к себе, Эмили резко дернулась, пытаясь высвободиться, однако ей это так и не удалось. Наоборот, Клауд еще сильнее обнял се.
— Ты все еще злишься на меня, а я не хочу… — Эмили запнулась, пытаясь подобрать слова. — Не хочу, чтобы ты занимался со мной любовью, когда сердишься.
— Скажи-ка, ты и в самом деле рада, что завтра окажешься у Харпера?
Эмили попыталась сосредоточиться, но руки Клауда уже ласкали ее тело, и от этого мысли только еще больше путались.
— Ну да, конечно. Ведь я очень давно не видела брата.
Толкнув Эмили так, что она упала на подушку, Клауд, склонившись над ней, произнес:
— А может, ты видишь в моих глазах вовсе не злость, а твердое намерение?
— Намерение?
На секунду Эмили позабыла, о чем идет речь. Зарывшись руками в его волосы, она попыталась ближе притянуть его голову. Клауд так нежно гладил руками ее полные груди, так искусно, до сладкой боли, теребил соски языком, а потом втягивал их жадным ртом, что все мысли вылетели у нее из головы. Ею овладело неистовое желание.
— Да. Намерение заставить тебя надолго запомнить эти последние недели и мужчину, с которым ты их провела.
