Место, куда приглашали Билла, действительно было самой настоящей глухоманью. На конверте стоял обратный адрес – город Мьюз, который Дженни с трудом отыскала на карте – такой он был крошечный. Проблема, однако, заключалась в том, что, как она поняла из письма, приходская церковь находилась даже не в самом Мьюзе, а в пятнадцати милях от него. Ближайшим крупным городом (в полусотне миль от Мьюза) был Джексон-хоул. О нем Дженни приходилось кое-что слышать; она даже считала его достаточно приятным городом, и все же Джексон-хоул вряд ли можно было считать одной из столиц мировой моды, так что лично для нее вопрос о переезде в Вайоминг звучал абсурдно. Ее место было в Нью-Йорке – и нигде больше.
Потом Дженни постаралась забыть о письме и сосредоточилась на каталогах и образцах. О приглашении из Вайоминга она вспомнила только вечером, когда Билл вернулся домой. Он принес с собой жареного цыпленка и, увидев Дженни снова за работой, упрекнул ее, что она совсем себя не бережет. Правда, Дженни с каждым днем выглядела все лучше, и тем не менее он считал, что ей следует быть осторожнее и не перегружать себя, как прежде.
Днем Дженни приготовила овощи и салат, и они сели ужинать. Билл устал и проголодался, а вот у нее не было никакого аппетита, и она буквально заставляла себя глотать каждый кусок. В весе она тоже почти не прибавляла и оставалась болезненно худой и бледной. Это было, пожалуй, единственным, что ее огорчало: Дженни знала, что, если она хочет снова забеременеть и выносить ребенка, ей необходимо набрать около десяти фунтов, а главное – поменьше работать. Так сказал ей врач, и Дженни знала, что он прав (впрочем, то же самое она слышала и от Билла на протяжении последних двух лет). С другой стороны, в ближайшее время ни о какой беременности не могло быть и речи – все-таки слишком рискованно, а значит, у нее в запасе было еще несколько месяцев, и она надеялась, что за это время сумеет полностью выздороветь и даже потолстеть. Куда больше беспокоила ее утрата одного из репродуктивных органов – Дженни подозревала, что теперь, когда у нее остался только один яичник, забеременеть ей будет еще труднее. Врачи ничего конкретного сказать по этому поводу не могли, поэтому Дженни оставалось только положиться на Провидение.
После ужина Билл отправился в свой кабинет и сразу же нашел письмо, лежавшее у него на столе. Когда он вернулся в гостиную с конвертом в руках, Дженни сразу заметила, каким серьезным было выражение его лица.
– Извини, что вскрыла твое письмо, – сказала она. – Просто я увидела, что оно из Вайоминга, и мне захотелось узнать, что они пишут. Похоже, им так и не удалось найти священника на это место.
– Нет, не удалось. – Билл покачал головой. – Но я по-прежнему не хочу туда ехать – это слишком далеко. К сожалению, церковь в Бруклине, куда я писал на прошлой неделе, мне отказала. Они только в прошлом году взяли на работу молодого священника, который ждал этого места семь лет, а других вакансий у них нет. Даже место церковного сторожа занято… – Он пытался шутить, но по его лицу было хорошо видно, насколько он близок к отчаянию. – Так что я по-прежнему безработный.
– Мне очень жаль, Билли, – сочувственно сказала Дженни. Она знала, сколько сил он тратит на поиски места. Как на беду, все вакансии не только в Нью-Йорке, но и в радиусе двухсот миль от него (а для ежедневных поездок из пригорода на работу и обратно это было максимально доступное расстояние) были заняты, и рассчитывать на то, что одна из них вдруг освободится, не приходилось: служащие священники увольнялись исключительно редко, так что перспективы получить подходящее место выглядели достаточно иллюзорными.
– Не волнуйся, – ответил Билл. – Бог дает что нужно и когда нужно.
Он часто повторял эти слова, но сегодня его голос звучал не слишком убедительно. Он устал, переволновался за Дженни, к тому же потеря ребенка тоже сильно на него подействовала. То, о чем они столько мечтали, отчего-то не спешило сбыться. Ни ребенка, ни работы – вполне достаточно, чтобы испытывать подавленность и разочарование, и это касалось не только Билла. В последнее время они оба прилагали значительные усилия, чтобы не отчаяться и сохранить надежду.
Желая переменить тему, Билл заговорил о людях, с которыми он сегодня встречался в тюрьме. Среди них был и серийный убийца, ожидавший суда, – на удивление интеллигентный, воспитанный молодой мужчина, который сам когда-то изучал теологию в университете. У Билла состоялась с ним очень интересная беседа, в результате которой он с особенной остротой почувствовал парадоксальность сложившейся ситуации. Билл совершенно искренне не понимал, как мог столь умный и утонченный человек убить семь женщин, к тому же, как признался сам заключенный, он продолжал бы убивать и дальше, если бы его не схватили. Это было непонятно, странно и очень, очень печально, но, по крайней мере, Билл на работе не скучал.
Так прошла еще неделя, и Дженни снова начала ездить в свой офис. Она успела основательно соскучиться по полноценной деятельности и теперь накинулась на работу с рвением человека, который долго томился от жажды и вдруг оказался на берегу огромного озера, полного прохладной, чистой воды. Наверстывая упущенное, она в течение нескольких дней побывала у всех своих клиентов и даже обзавелась парочкой новых. Правда, договоры с ними пока не были подписаны, но Азайя активно работала над их составлением и даже спрашивала совета у Билла, который еще не успел забыть то, что знал из юриспруденции. Билла эта бешеная активность жены очень беспокоила и даже пугала. Он видел, какой усталой и измотанной Дженни приезжает домой, и боялся, что непомерные нагрузки ей повредят.
– Тебе не кажется, что ты слишком много на себя взвалила? – как-то спросил он. – Неужели хотя бы в первое время нельзя работать поменьше?
– Наверное, можно, но я просто не могу удержаться! – честно призналась Дженни. – Я просидела дома почти две недели и все это время почти ничего не делала. Мои клиенты даже начали волноваться. Не могу же я их подвести!
В ответ Билл только кивнул, но ничего не сказал. Однако когда в конце первой полноценной рабочей недели Дженни побывала на приеме у врача, выяснилось, что она снова похудела и весит теперь даже меньше, чем до своей болезни. Да и чисто внешне Дженни не производила впечатления здорового человека. Худая и бледная, она казалась почти прозрачной, и врач, заполняя карточку, неодобрительно покачал головой.
– Я снова настоятельно советую вам подумать над тем, как изменить ваш образ жизни, – сказал он. – Вы слишком много и слишком напряженно работаете, и ваш организм, еще недостаточно окрепший после выкидыша, подвергается чрезмерным нагрузкам. В таких условиях вам будет очень трудно снова забеременеть, не говоря уже о том, чтобы сохранить и выносить ребенка. Да, природа в конце концов берет свое – я знаю случаи, когда смертельно больные женщины рожали здоровых детей, но на вашем месте я бы на подобные чудеса не рассчитывал. Кроме того, ведь не хотите же вы оставить вашего ребенка сиротой? Говорю вам еще раз: беременность сама по себе серьезное испытание для организма, поэтому вы просто обязаны подумать о себе, о своем здоровье.
