оцепенение. В себя несчастная так и не пришла: бледной тенью прожила девять месяцев и умерла в родах. Павлюка до трёх лет растила знахарка, а потом тоже умерла, и мальчик стал кочевать из семьи в семью, обучаясь ходить за скотиной, прибираться в доме, таскать хворост и рубить дрова.
Когда односельчане стали подозревать в нём магические способности, то решили скрыть его от стражников в надежде, что вырастят себе мага-целителя. (Каким образом этот маг станет целителем без обучения, необразованные селяне не задумались: считали, что для дела лечения одной магии хватит). Увы, утаить магию не удалось, и когда в один несчастный день Павлюк, занервничав, устроил фейерверк искр на глазах у стражников, открестились от него всей деревней: мол, ведать не ведали, что парень от мага рождён был. Дела подобного рода обычно рассматривались хозяевами поместий, но поскольку магистр Дайм в своём поместье на тот момент отсутствовал, то на суд мальчишку привезли в Эзмер. В управе разбирательство завершилось быстро: как только амулет определил наличие магии в ребёнке, глава городской управы сразу подписал указ о смертной казни.
— Я не знаю, кто мой отец, — заключил Павлюк. — Ясно, что маг, но кто именно — неизвестно, вероятнее всего, Дьявол Дайм: я из его земель. Если ты сейчас скажешь, что слишком опасно держать в доме необученного молодого мага, скрывающегося от закона, то я пойму и уйду в лес. Ты и так много для меня сделала: из реки вытащила, наручники антимагические сняла, так что огонь разжечь я, наверное, сумею и ягодами как-нибудь прокормлюсь.
— Я уже сказала: пробиваться по жизни будем вместе, — глухо напомнила Аня. — Мы оба вне закона, оба не по своей вине в нелегалах числимся. Соседям скажу, что в услужение тебя наняла, а ты знай: я тебя усыновила, раз и навсегда.
— Ты слишком молода для моей матери, — улыбнулся Павлюк.
— Мне больше лет, чем кажется, я же метаморф, — возразила Аня. — Но если тебя смущает внешняя молодость, считай меня старшей сестрой, как сначала уговорились.
Павлюк кивнул серьёзно и согласился жить с ней. Магия, по словам мальчика, проявляла себя редко и только в моменты сильного волнения. Роковой случай магической вспышки произошёл, когда его товарища приговорили к десяти ударам плетью. Как бы то ни было, надо будет решить вопрос самообучения магии, раз уж об официальном свидетельстве о рождении мага и обучении в магической школе нечего и мечтать. Когда на следующий день Аня попросила приёмного брата написать новую порцию листовок-объявлений, выяснилось, что он не только магии, но и грамоте не обучен…
Понуро свесив голову, Павлюк мрачно рассматривал узор на ковре, потом решился предложить:
— Я могу с образца каждую буковку скопировать, только долго провожусь, быстро не получится. Если можно написать объявления к утру, то за ночь много успею сделать.
— Ночью ты будешь спать. А вот днём начнёшь учиться: завтра же букварь куплю! — сурово постановила Аня. Пусть не рассчитывает, что ему удастся от учёбы отвертеться!
Павлюк посмотрел так, словно она подарила ему сокровища всех царей земных, словно она — сказочная фея, вдруг исполнившая заветное желание, о котором он и говорить никому не смел.
— Ты будешь учить меня читать?!! — воскликнул мальчишка.
— И писать, и считать, — дополнила Аня.
Надо же, какая правильная реакция у ребёнка на известие о начале учебных занятий! Никаких стенаний на тему первого сентября и закончившихся каникул. Глаза горят энтузиазмом, ребёнок подпрыгивает от нетерпения в ожидании первого урока. Этого ученика не придётся пугать страшилками: или ты сейчас учишь параграф, или в конце года — присягу и устав.
С законом о полукровках Аня в срочном порядке ознакомилась в городской библиотеке. Пояснения к этой статье закона гласили, что необученный маг — существо чрезвычайно опасное, способное причинить много бед. С этим утверждением трудно было не согласиться: неопытный маг скорее убьёт человека, чем излечит его насморк, и скорее спалит всю ферму, чем высушит сено. Однако вывод законодатели делали несколько неожиданный с точки зрения Ани: раз необученные магической науке дети-полукровки смертельно опасны, то их следует уничтожать сразу во благо человечества! Мысль, что простолюдинов можно обучить пользоваться магическими силами, никому из законотворцев в голову не пришла: право на образование имели только люди богатые, а право на образование магическое — только магическая элита. Бастард-полукровка в академии магии?! Это немыслимо!
Абсолютная свобода и одиночество Ани окончательно закончились. Отныне она несла ответственность не только за себя. Не по возрасту серьёзный и деловитый мальчик прочно занял место в её жизни и сердце.
Странные сны больше не тревожили, лишь время от времени в сновидениях вспыхивали образы неведомой пещеры, в которой спрятано нечто важное. Один раз приснился роскошный дворец и золотой трон посреди помпезного зала. Аня почему-то не шла, а ползла по красной дорожке, ведущей к трону, и совершенно не интересовалась великолепием зала. Видно, во сне она пришла во дворец не с экскурсией.
Сон про дворец не повторился, и Аня выбросила его из головы: мало ли, как подсознание себя ночью в беспамятстве проявляет!
Тем временем, Ригорин Оэн мрачно взирал на огненные буквы над троном в главном парадном зале дворца:
«Последний из рода Дистинаев»
— гласила надпись.
Нечего и говорить, что его величество король пребывал в крайне расстроенных чувствах и обругал главу королевской стражи, неспособного изловить Василиска.
— Мне угрожают в собственном доме, чем занята охрана?!! — вопил король во всеуслышание.
Охрана ничего не слышала, никого не видела. Поздно вечером в зал заходили наводить порядок слуги: вначале трое с вёдрами и швабрами, потом одна девица с набором для натирания меди и позолоты. Девицу охранники толком описать не смогли, и ни одна служанка дворца не подтвердила своё пребывание в тронном зале в роковой вечер. Хуже всего, что надпись над троном не смогли убрать. Даже ректор академии магии не смог. Пришлось большой тронный зал закрыть и пользоваться малым, пока за неделю буквы не утратили свою яркость и наконец не развеялись.
«Если Василиск продолжит в том же духе, то последний из Дистинаев помрёт сам собой от страха и ярости», — подумалось Ригорину.
…
Время бежало незаметно: после Корины клиентки потянулись тонкой струйкой, и Аня не сидела без дела. Иногда удавалось помочь советом, иногда — убедительным разговором с родителями невесты. Забавным вышел случай с дочерью мясника, хоть поначалу всё начиналось классически: горьким плачем несчастной девушки…
— Фермер этот двух жён схоронить успел, — жаловалась клиентка, утирая слёзы, — но мой отец не решился прямо ему отказать. Во-первых, он главный поставщик мяса в отцовскую
