также и ряд запретов на рубку деревьев в городе и его окрестностях. Дело в том, что корабельного леса катастрофически не хватало. Дубы везли аж из-под Казани. За порубку обычного дерева полагался штраф в 5–10 рублей, а за срубленный дуб — штраф и плети. Стоит напомнить, что наказание плетьми часто означало смерть для провинившегося человека. Все годные для корабельного строительства деревья в городе переписали. На Городском острове, в частности, в 1718 г., числилось 88 деревьев, а на Васильевском — 302 дерева. Строевой лес сажали под городом специально. Только в 1723 г. жителям разрешили рубить деревья на их собственных участках.
С тех времен рядом с поселком Рощино, что под Петербургом, сохранилась заповедная Линдуловская роща, известная по картине Шишкина «Корабельная роща». Свое название она получила по реке Линтуловка (ныне — Рощинка), в долине которой расположена. По преданию, это место выбрал еще Петр I. На самом деле его выбрал формейстер Ф. Г. Фокель, которому, согласно петровскому указу, поручили найти в выборгском уезде место, удобное для разведения лиственницы.
В 1738 г. Ф. Г. Фокелем вместе с учениками И. Киприяновым, М. Алшанским, Ф. Старостиным и П. Павловым первые два участка засеяли семенами архангельской лиственницы. В дальнейшем посадки и посевы совершались неоднократно. Роща значительно пострадала от ураганных ветров в 1824 и 1924–1925 гг. и во время военных действий в период 1939–1944 гг. Ныне роща (355 га) объявлена государственным заказником. Тут можно встретить даурскую и сибирскую лиственницу, сибирский кедр, сосну, ель, пихту, ясень, дуб и другие породы деревьев. Старые посадки сохранились на площади 23,5 га — это более 4 тысяч деревьев высотой 40 м и диаметром ствола 0,5 м.
Вокруг верфи возникли здания многочисленных вспомогательных производств — прядильного, кузнечного, смолокуренного, канатного, парусного, мачтового и прочих. Мастеровые, обслуживавшие эти производства и сами верфи, также разместились неподалеку. Их поселения образовали рядом с Адмиралтейством три Шневных, Канатную, Морскую и другие слободы. Память о них до сих пор сохраняется в названиях близлежащих петербургских улиц — Большая и Малая Морская.
В связи с такой кораблестроительной специализацией этого района остров, на котором находилось Адмиралтейство, стал именоваться Адмиралтейским. Позднее, указом от 14 февраля 1724 г., служащим адмиралтейской команды и вовсе было строго запрещено продавать свои дворы не работающим на верфях или связанных с ними производствам. Тем, кто уже имел здесь дома, приказали съехать. Этим указом фактически закреплялось право Морского ведомства на часть территории города.
В декабре 1709 г. в честь Полтавской победы на Адмиралтейской верфи был заложен первый линейный 54-пушечный корабль «Полтава» и спущен на воду спустя 2,5 года. К этому моменту на стапелях строились уже следующие шесть линейных многопушечных кораблей. Петр лично следил за ходом работ. Он ежедневно рано утром появлялся на верфи и нередко задерживался тут на целый день.
В том же 1709 г. началась первая перестройка верфи. Теперь она состояла уже из двух зданий в виде букв «П», вложенных одна в другую. В корпусах внутреннего здания располагались мастерские, а во внешнем размещались административные учреждения для управления флотом. В ходе перестройки были сооружены новые эллинги, предназначенные для строительства больших линейных кораблей.
54-пушечный линейный корабль «Полтава». Гравюра П. Пикарта. 1712–1713 гг.
План 1-го Адмиралтейского двора (после перестройки 1709 г.). Н. Челноков. Нач. XVIII в.
Во внутренний двор вели ворота, над которыми возвели на каменном основании высокую башню со шпилем и с часами. Устройством шпиля занимался «шпицных и столярных дел мастер» фон Болес (Ван Болес, Фонболес). В 1711 г. нижнюю, воротную часть башни по распоряжению Петра перестроили в камне, но ее верх по-прежнему еще оставался фахверковым. Впрочем, шпиль показался царю низковатым, и в 1716 г. он распорядился переделать его, сделав выше. Именно в 1711 г. на сделанном фон Болесом шпиле впервые появился кораблик, ставший ныне одним из символов Петербурга.
Кто сделал кораблик, точно не известно. Предполагается, что это был сам фон Болес, который приехал в Россию в 1711 г. из Амстердама по контракту. Как и многие иностранцы, первоначально приехавшие в нашу страну ненадолго, он остался здесь до самой смерти. Голландец строил шпили, мосты, мельницы, водоотливные машины и пр. Большинство его конструкций являлось технически довольно сложными для того времени сооружениями.
Адмиралтейский двор (1-е Адмиралтейство). Гравюра А. Зубова.1716–1717 гг. Шпиль башни увенчан корабликом
С 1712 г. верфь стала специализироваться на строительстве крупных линейных кораблей. В связи с этим строительство галер и полугалер перенесли ниже по течению Невы, на специально созданный Галерный двор. Позднее, в 1740 г., Галерную верфь перенесли и вовсе на Васильевский остров, к Галерной гавани. Лес для кораблей доставляли к адмиралтейским верфям со складов на острове Новая Голландия по специально прорытым каналам. Ныне на месте этих каналов — Конногвардейский бульвар и улица Якубовича.
Ф. М. Апраксин
К. И. Крюйс
В построенной над воротами башне находились различные помещения. В их числе был двухсветный зал, в котором с 1718 г. собиралась Адмиралтейств-коллегия, учрежденная несколькими указами Петра I — от 11 и 15 декабря 1717 г., от 12 декабря 1718 г. и от 28 февраля 1720 г. Здесь же для царя установили тронное кресло под балдахином. Заседания в 11 часов дня прерывались, поскольку в это время Петр привык выпивать несколько рюмок анисовой водки. С тех пор 11 часов дня стали считаться «Адмиралтейским часом», и появилась присказка «Адмиралтейский час пробил, пора водку пить».
Первым президентом Адмиралтейств-коллегии назначили генерал-адмирала Ф. М. Апраксина, а вице президентом коллегии — вице-адмирала К. И. Крюйса. Дом Апраксина стоял рядом с Адмиралтейством, на набережной Невы, на месте нынешнего Зимнего дворца. А дом Крюйса находился чуть дальше на берегу Невы, неподалеку от Зимней канавки и третьего Зимнего дворца.
По регламенту 1722 г. в ведении заседавшей «под шпицем» Адмиралтейств-коллегии находились флот и верфи. Она надзирала также за лесным хозяйством страны, гидрографическими работами, каналами и маяками, пограничными портами, рядом заводов, работавших на флот. При Александре I коллегия, будучи подчинена министру морских сил вице-адмиралу Н. С. Мордвинову (первому военно-морскому министру России), потеряла свое былое значение. Указом от 24 августа 1827 г. ее преобразовали в Адмиралтейский совет при Морском министерстве.
Крепостной ров к 1719 г. углубили, эскарп сделали кирпичным, контрэскарп облицевали дерном, а земляной вал нарастили в высоту до четырех метров. Чуть позже, в 1720 г., по внутреннему периметру Адмиралтейства выкопали глубокий канал, соединявшийся с Невой, достаточный для прохода судов и подвоза к верфи строительных материалов. Правда, нарастить шпиль, согласно пожеланию Петра, к 1719 г. не успели, но в мае Адмиралтейств-коллегия доносила царю, что «спицного дела мастер
