Она не понимала, что с ней творится, что творится с ее чувствами, но больше не хотела заниматься самоедством. Мик был сейчас здесь, с нею. И прежде чем он покинет ее, она хотела немного большего, чем мог дать ей сон. И не могла думать ни о чем, кроме этого.
Наконец, неспособная больше выносить эту муку, на которую она сама себя обрекла, Лиза вышла из дому. Но чем ближе она подходила к реке, тем нерешительнее были ее шаги.
Мик не работал. Растянувшись на траве, он спокойно спал.
Боже мой, это было невыносимо. Надо было предпринять какие-то меры против этого. Не против того, чтобы он спал и не занимался своей работой. А против того, чтобы он лежал здесь, положив руки. Под выцветшей тканью нижнего белья Лиза могла видеть каждую впадинку и выпуклость его тела, его живот, чуть выступающие тазовые косточки, его…
В горле у нее совсем пересохло. О, боже, боже, боже. В те первые несколько часов, когда Мик стал ее пленником, она старалась не смотреть на него, когда он в грязном, мокром, облегающем все тело нижнем белье проходил по двору. А потом, когда он помылся и предстал перед ней, Лиза заставляла себя не смотреть ниже его живота.
Но сегодня искушение было непереносимым. Когда он был грязным и нечесаным, Лиза еще была способна как-то сдерживать свои порывы. Но сейчас, когда он был чист, побрит и даже красив, она не могла заставить себя отвести от него взгляд, заставить сердце биться не так бешено.
Лиза подошла к Крокету, изо всех сил пытаясь не смотреть на Мика.
— Что он делает? — спросила она брата.
— Спит.
Она с насмешкой взглянула на него.
— Это мне и без тебя ясно. Почему он не работает?
Крокет пожал плечами.
— Он не может больше ничего сделать, пока ты не дашь ему все необходимое. Он сказал мне, что хочет поспать пару часов, а потом поговорить с тобой. Он все еще неважно себя чувствует после лихорадки.
— Довольно смело с его стороны, если учесть, что ты держишь его под прицелом.
— Я не думаю, что надо заставлять его бодрствовать. Мику действительно нечем работать. Ему нужны бревна, гвозди и прочее.
— Я завтра поеду в город.
— Но у нас же нет денег.
Лиза почувствовала легкие уколы совести из-за найденного ею золота. Но никто не сможет обвинить ее в том, что она воспользуется им. И даже вполне вероятно, что тот, кто спрятал его, давно уже мертв. Ведь прошло столько лет, и если бы его хозяева были где-то поблизости, то они уже давно забрали бы его.
— Я что-нибудь придумаю, — сказала Лиза.
— И у нас нечего продать.
— Не беспокойся, — сказала она твердо. — Я все сделаю.
Крокета удивил оптимизм сестры, но он не стал больше ничего выяснять.
— А что мне делать с Миком, пока тебя здесь не будет?
— Придумай сам, чем его занять.
— Я не знаю… — Крокет колебался. — Может быть, мы отпустим его?
— Что?
Ее охватил жуткий страх.
— Да. Мы сами можем закончить то, что осталось. Он выполнил самые тяжелые работы, и теперь мы вполне можем обойтись без него.
Нет, нет. Она не могла отпустить его. Только не сейчас.
— Я не думаю, что это будет мудрым поступком.
— Но почему? Что он может сделать такого, чего не можем мы?
— Ну, он… он явно имеет больший навык в этом деле, чем мы все. И мы можем столкнуться с проблемами, которые сможет решить только он.
— Да здесь осталось укрепить несколько бревен, и все.
— Нет! — ее голос прозвучал чуть громче, чем она хотела бы. — Нет! Сначала я выясню в городе некоторые вопросы. Я не отпущу его, если узнаю, что он был одним из тех, кто ограбил нас.
— Ты серьезно думаешь, что он один из них?
Нет, она так не думала, но не могла сказать об этом Крокету.
— Дождись меня и не задавай больше никаких вопросов.
Крокет хотел возразить, и Лиза сурово посмотрела на него. Да, Крокет уже почти совсем взрослый, но вся ответственность по-прежнему лежит на ней. И сейчас самое время напомнить ему об этом.
Юноша опустил голову, как бы признавая ее авторитет.
— Иди в дом, Крокет.
Он больше не спорил с сестрой. Молча он отдал ей ружье и зашагал к дому, явно обиженный ее тоном.
Только после того, как хлопнула входная дверь, Лиза взглянула на Мика. Он лежал теперь немного по-другому, чуть согнув одно колено. У него были длинные, сильные ноги. Лизу переполняло желание коснуться его ноги, почувствовать упругость ее мускулов.
Но она знала, что должна гнать подобные мысли подальше от себя. Они были слишком безумны.
Ну и пусть! Какое это имеет значение?
Мысли лихорадочно мелькали в ее голове. Общества и правил, которые оно навязывало ей так долго, больше нет, их разнесла в пух и прах война. Ей двадцать три года, скорее всего, она навсегда останется одна, не выйдет замуж и будет главой этой странной маленькой семьи. Почему она не может позволить себе этот флирт, это увлечение, чтобы узнать, какой могла бы быть ее жизнь? И разве она не имеет права забыть свою клятву никогда не прикасаться к этому мужчине снова?
Не думая ни о каких последствиях, Лиза подошла поближе к Мику, опустилась на траву рядом, с ним и отложила ружье в сторону. Потом подтянула колени, положила на них подбородок и стала рассматривать мужчину, который безраздельно властвовал в ее сердце.
Черты его лица были такими сильными, мужественными и прекрасными, что она не могла больше сопротивляться. Она безумно хотела прикоснуться к нему.
Лиза положила руку на его щеку. Кожа была теплая, нагретая солнцем. Ее пальцы скользнули по подбородку. В его центре была маленькая ямочка. Шея была сильная, с удивительно мягкой кожей. Во впадинке между ключицами пульсировала жилка.
Билл Хатчинсон никогда не позволял ей подобных вещей. Он был слишком правильным, серьезным человеком. Он происходил из очень религиозной семьи и учил Лизу, как должна вести себя порядочная женщина. Его бы, наверное, хватил удар, если бы он сейчас увидел ее. Но Лизе это было безразлично. Она никогда не любила Билла Хатчинсона. Она не любила его так, как женщина может любить мужчину. Брак с ним был просто удобен, он позволил бы ей хоть как-то изменить свою жизнь.
Бежать. Вот о чем она мечтала. Даже если ей для этого придется продать себя, бросить все, что у нее было. Лиза была готова пойти на это, потому что ее жизнь здесь стала невыносимой. Она тогда не знала, что потеряла бы возможность познать неведомое, испытать эти невероятно прекрасные ощущения.
Лиза коснулась груди Мика. Ее пальцы скользили все ниже и ниже, пока не достигли низа живота. Здесь она остановилась, медля в нерешительности, зная, что легким движением пальцев может приподнять край его брюк и обнажить его полностью.
