покидала дом. Все ясно и понятно. Перекрыв дороги и отправив описание беглецов на ближайшие станции, полицейские быстро ловят парочку – жену и молодого любовника, которые под небольшим давлением признаются в совершенном убийстве. Или другая история: скончалась старая дама, как будто от случайной передозировки лекарством. И тут же в доме околачивается ее племянник, который ревет белугой и якобы не может поверить в смерть горячо любимой тетушки. Но при более тщательной проверке выясняется, что «убитого горем» родственника уволили с работы, он увлекся карточными играми и погряз в долгах как в шелках, а у тетушки целое состояние, и он единственный наследник. Пара допросов с пристрастием – и злоумышленник сознается в содеянном.
Этот же случай с Энни Ховард не сулил инспектору никаких шансов на удачное раскрытие. Все было шиворот-навыворот: ссора с женихом, тайный любовник (если был!), кольцо на пальце, взявшееся непонятно откуда. Да, первое, что приходило в голову, – это то, что преступник – Поль Залески. Но доказательств – никаких, вот если бы его допросить, то можно было бы уже от чего-то отталкиваться. Но парня искали полицейские по всей округе и до сих пор не нашли. Джефри Лоуренс с его странным поведением и якобы невинным телефонным звонком тоже вызывал большое подозрение, но без конкретных фактов давить на него было нельзя. Все эти случайности и совпадения так запутали Дина Маккензи, что он никак не мог сосредоточиться на главном – выделить основную линию расследования и хоть немного сдвинуться с мертвой точки.
По этой причине сегодня инспектор решил начать работу пораньше. Приехав в участок, Маккензи принялся перечитывать свои записи по этому делу. Неожиданно зазвонил телефон, и детектив быстро снял трубку.
– Алло, инспектор Дин Маккензи. Это вы, миссис Бланш? Рад вас слышать. Откуда вы звоните? Из Риджес-Холла?! Значит, вы все-таки влезли в это! Что? Вы уверены, что вас никто не слышит? Алло!.. Нет, вы пропадаете. Свидетель?.. Кого вы нашли? Марика? Я не знаю, кто это. Миссис Бланш, вас совсем не слышно.
Потом в трубке послышались гудки: видимо, его собеседница тоже отчаялась что-либо разобрать и повесила трубку.
Детектив выругался и с размаху задвинул ящик письменного стола. Эта домохозяйка из Лондона начинала действовать ему на нервы! Ведь он предупредил ее об опасности, но она не послушала совета профессионала и сама ринулась на поиски преступника. Было крайне неосмотрительно со стороны миссис Бланш звонить из поместья и пытаться сообщить важные сведения, поскольку ее запросто могли подслушать.
Чтобы как-то отвлечься от внезапно нахлынувшего чувства беспокойства, инспектор решил зайти к Лауре Скотт, что он уже давно собирался сделать.
Проходя мимо мясной лавки, детектив обратил внимание на то, что она закрыта. Вспомнив, что семья Скоттов жила на Брик-стрит, инспектор Маккензи продвинулся немного вперед и повернул налево, после чего быстро отыскал нужный дом. Он уже хотел было постучать в дверь, но тут услышал голоса, доносившиеся изнутри. По всей видимости, одним из говорящих был мистер Скотт. Второй голос был тихий и, скорее всего, принадлежал Лауре.
– Даже имени его не произноси в моем доме, тебе ясно? Сколько можно возиться с этим слюнтяем! Он тебе не пара!
– Отец, вы не понимаете, он же…
– Знать ничего не хочу! Есть у тебя гордость или нет? Как только хорошенькая мордашка появилась в деревне, он сразу переключился на нее и забыл про тебя. Да я бы на твоем месте вообще выкинул его из головы, а ты еще помогаешь этому негодяю!
Лаура что-то возразила отцу, но инспектор не разобрал слов.
– А-а-а, теперь, конечно, его зазнобу укокошили, и он вспомнил про свою былую подругу? Не выйдет! Никогда я не допущу, чтобы вы встречались! А если это он ее убил? Ты думала об этом? Девица, видно, была не промах, крутила еще с кем-то на стороне, а твой-то тихий-тихий, а кто знает, на что он способен! Мог ведь и отправить невестушку на тот свет! Он чуть не угробил себе жизнь, ты хочешь погубить еще и свою?!
Лаура ничего не ответила, и Маккензи догадался, что она плачет.
– Меня не проведешь! – гремел голос мистера Скотта. – Если ты в курсе, где Залески, ты обязана сообщить в полицию этому тупоголовому инспектору. Ему следовало бы догадаться, что ты укрываешь сбежавшего пастуха. Но, видимо, только я вижу тебя насквозь. Предупреждаю, Лаура: не расскажешь правду – я сам возьмусь за это дело. Ты знаешь меня: если я решусь избавиться от твоего хилого дружка, меня ничто не остановит.
Тут вдруг Маккензи понял, что уже несколько минут стоит под дверью и не заходит, что со стороны, наверное, казалось подозрительным. Спохватившись, он громко постучал и как раз вовремя, так как услышал, что кто-то спускается по лестнице. Через пару секунд дверь распахнулась, и детектив увидел мистера Скотта. Весь его вид показывал, что гостей здесь не ждут. Однако хозяин, видимо, узнал инспектора, потому что тут же смягчился и сдержанно спросил, чем может помочь полиции.
– Добрый день! – поприветствовал его служитель закона. – Вы, должно быть, Бенджамин Скотт? Меня зовут детектив инспектор Дин Маккензи, я веду расследование обстоятельств смерти Энни Ховард. Ее жених Поль Залески, предположительно находившийся с ней в вечер убийства, пропал, и его местонахождение до сих пор неизвестно. Ваша дочь хорошо знает Залески, и я бы хотел поговорить с ней, если позволите.
– Да чего уж там, заходите, – буркнул мистер Скотт и жестом пригласил инспектора войти в дом, а потом громко позвал: – Лаура! Иди сюда, ты нужна детективу э-э-э… Маккензи.
Девушка спустилась довольно быстро. Ее глаза немного припухли и покраснели, и инспектор понял, что Лаура и в самом деле плакала. Увидев полицейского, она напряглась и обеспокоенно посмотрела на отца, но тот, судя по всему, был отходчив, потому что уже не сердился и небрежно бросил:
– Лаура, мне нужно зайти к этой трещотке миссис Браун – она просила отремонтировать поливочный насос – а ты поговори с детективом и расскажи все, что знаешь.
Многозначительно посмотрев на дочь, мистер Скотт попрощался с инспектором и вышел на улицу.
Лаура Скотт и Дин Маккензи остались вдвоем. Он не торопился задавать свои вопросы. Детектив сидел в кресле и изучал картины на стене. Ему хотелось, чтобы дочь мясника первой начала разговор: интуитивно он чувствовал, что девушка что-то недоговаривает и это мучает ее. Когда напряжение дойдет до высшей точки, она, возможно, не выдержит молчания и сама все расскажет без давления с его стороны.
Лаура испуганно глянула на полицейского и начала перебирать
