— А как же стража? — невинно поинтересовался «маг».
— Не беспокойся, — отмахнулся высокопоставленный заговорщик, — преданные мне воины разберутся с личной охраной Зарикума. Главное, убить лугаля, поразить его из твоей стреляющей божественным огнем дубинки. — Потом он пристально посмотрел на своего собеседника и торжественно произнес: — А теперь, маг Мамба, поклянись всеми богами Арианы и твоей Гипербореи, что выполнишь все мои указания. А я обещаю тебе, что дарую тебе жизнь и почет. Ты будешь моим личным советником и старшим дворцовым чародеем.
Мамба поклялся — легко. Даже добавил по-русски: «Сукой буду!» Чем несказанно удивил главу Совета старейшин. Вероятно, тот подумал, что это такое сильное заклинание на языке гиперборейцев. А про себя новоявленный чудотворец смекнул: не так прост сиятельный путчист. Верно, решил использовать чужака, а потом выдать так, что, мол, чернь под предводительством лазутчика взбунтовалась и сумела убить своего правителя. А вот он, смелый и сильный Шаккум, подавил бунт и главного заговорщика на виселицу вздернул или на кол посадил, предварительно подвергнув того пытке. И повстанцев предал смерти. За что царь Шульга, можно не сомневаться, назначит его новым наместником.
Ну, это мы еще посмотрим, кто кого объегорит! Сейчас главное — получить обратно свои «магические» вещички.
По приказу Шаккума верные ему люди сняли пленника с дыбы, принесли ему поесть-попить. Затем повели в дальние покои дворца, где спустились в подземелье. Там, в одной из комнат, представлявших собой гигантское хранилище всякой всячины, лежали его пожитки — в целости и сохранности. Под присмотром стражников Шаккума он взял дробовик, достал из рюкзака последнюю пачку патронов с дробью, зарядил. Прихватил бинокль и зажигалку.
Потом они пошли наверх, где Руслан продемонстрировал Шаккуму работу бинокля. Выпустил язык пламени из «амулета». После чего верховный лимму проникся к новому союзнику еще большим доверием. Затем «чародей» объяснил, как действует его самострел. И опять глава старейшин остался доволен. Причем решил действовать немедля. Мамбе насилу удалось уговорить лимму вернуться в хранилище за остальными вещами. Дескать, так больше шансов довести дело до победного конца — если он будет во всеоружии. Лимму разрешил, и они спустились вниз. Там хрононавт надел на себя бронежилет, прихватил рюкзак, не забыл повесить на пояс ножны с мечом. Теперь можно было и повоевать малость.
Перед выходом из подземелья Мамбу облачили в просторный, скрывающий его лицо и фигуру жреческий плащ-накидку. Когда поднялись наверх, лимму остановил Мамбу, шагнувшего было в сторону апартаментов наместника.
— Сначала нужно уничтожить командира стражи, — пояснил чиновник, — он отличный боец на мечах и булавах да и копьем владеет, как никто другой. Если ты его убьешь, полдела будет сделано. Останется десяток преданных Зарикуму воинов из личной охраны. Но с ними, как я уже говорил, мы разберемся. Перебьем как клопов.
Руслан лишь пожал плечами — одним больше, одним меньше, какая ему, собственно, разница? Он бы вообще всех тут положил. Подумал так и подивился своей кровожадности. Нет, он и впрямь изменился за последние несколько часов.
Тем временем они вернулись в пыточную, где Мамба с оружием наготове спрятался за перегородкой. Послали за командиром стражи.
Томительно тянулись минуты, но вот наконец залязгал засов. Внутрь вошли несколько человек. Раздался чей-то удивленный возглас.
Мамба приник к отверстию в перегородке. Высокий плечистый воин в богато украшенных доспехах нахмурился и, обернувшись к спутникам, недовольно произнес:
— Это еще что такое? Где пленный?!
И, видимо, поняв что-то, отпрыгнул в сторону, рука его метнулась к оружию. Сопровождавшие его воины Шаккума обнажили мечи и поудобнее перехватили топоры. Да не на того напали! Молнией сверкнул клинок, и один из воинов с разрубленной шеей кулем свалился навзничь. Неразличимый глазу выпад — и вот уже второй стонет от боли, падая на колени и схватившись за распоротый живот.
— Мамба! — отчаянно взвизгнул позади неловко теснящихся стражников Шаккум.
Пора — решил тот и выступил на сцену. Командир охраны заметил его и сделал быстрое скользящее движение, нацелив острие клинка в горло противнику. Но заряд картечи не только остановил его, но и отбросил назад. К поверженному врагу подскочили воины и принялись колоть еще дергающееся тело. В мгновение ока все было кончено.
Потом Шаккум и Мамба пошли вперед, за ними последовало человек двадцать шаккумовских охранников, вооруженных копьями и луками.
Подошли к высоким резным дверям апартаментов лугаля. Шаккум небрежно бросил пару слов охране, потом сделал жест Мамбе: иди за мной. Они вошли. Шаккумовские стражники остались снаружи, но двери оставили открытыми.
Лугаль восседал на троне. По периметру зала стояло с десяток охранников. На галерее сверху маячили фигуры еще пятерых, вооруженных луками. Как только заговорщики вошли, те, наверху, насторожились.
Шаккум подвел закутанного в плащ Мамбу поближе и громогласно заявил:
— Великий лугаль, этот человек пришел снаружи. Он знает, где расположили свои силы бунтовщики. И еще он готов добраться до царя Шульги и доставить тому от нас весточку.
Лугаль высокомерно глянул на них, затем повелительно махнул рукой: пусть жрец приблизится. Этого путчисты и добивались. Мамба сделал несколько шагов, остановился у незримой черты перед троном. Просунул сквозь разошедшиеся полы плаща ствол и выстрелил в упор. Затем передернул и снова выстрелил. А потом скинул накидку, выпростал обе руки и принялся расстреливать стражей вокруг.
С первым выстрелом воины, находившиеся в коридоре, мгновенно прирезав троих стражей у дверей, натянули тетивы и пустили стрелы в лучников на галерее. Остальные ворвались внутрь и схватились с оставшимися в живых охранниками лугаля. Вскоре все было закончено. Из нападавших пострадали трое: одного успели утыкать стрелами, двоих покалечили в жаркой рубке. Охрана наместника полегла вся. Как и сам он, продырявленный двумя зарядами картечи.
18
Когда стих лязг мечей и свист стрел, Мамба внутренне напрягся. Украдкой осмотрелся. В него пока никто не целился и клинки не тыкал. Пока. Но он решил, что нужно быть готовым ко всему и защищать себя. Жаль, боеприпасов почти не осталось. Он поискал в карманах разгрузочного жилета, нашарил там три последних патрона, быстро зарядил ружье. Хоть что-то.
Затем тихонько отступил к стене, чтоб обезопасить спину. Но, видно, пока еще нужен он был Шаккуму. Ибо лимму с сияющим лицом победителя приблизился к настороженному подельнику и сделал интересный жест — приложил руку к груди, потом протянул ладонью вперед к сердцу Мамбы. Вероятно, таким способом они выражали свою благодарность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
