Она должна зажмурить глаза и отвернуться. Она должна почувствовать себя шокированной и униженной его приземленной… э-э, демонстрацией!
Но все же, ее веки все еще были опущены, ее ресницы все еще скрывали направление ее взгляда. Кто узнает, если она немного посмотрит украдкой?
И она смотрела. Довольно долго.
Его мужской орган лежал вдоль бедра, указывая направление, ведущее вниз. Когда он начал напрягаться – почему он это делал, ведь Феба просто стояла перед ним в самой скромной позе? – когда он начал расти и увеличиваться перед ее глазами, что-то, похожее на жар начало собираться внизу ее живота.
Конечно же, никто не мог видеть этого, так что это не представляло никакой опасности. Только ее бедра начали сжиматься в ответ, потому что она ощущала растущее давление между ними, и ей пришлось слегка стиснуть их. Ее груди тоже испытывали странные ощущения, соски напряглись и покалывали – и Феба надеялась, что Рейф не заметит этого. Она была в безопасности, пока молчала и скрывала свое растущее желание. Никто ничего не знал.
Когда Феба подняла свой взгляд на Рейфа, он не смог ничего увидеть в этих голубых омутах. Она никак не реагировала. Ни искры, ни огня, ни даже предсказуемых девственных колебаний в ответ на его нахальство.
Она пахнет, словно Рай.
От любой женщины пахнет парфюмерией. Большинство женщин, которые принимают ванну, пахнут очень приятно.
Она будет теплой и мягкой в твоих объятиях, в твоей постели. Она родит толстеньких, смеющихся детей и будет улыбаться тебе за завтраком до конца твоей жизни.
Снова ничего уникального. Многие женщины могут сделать то же самое.
Она сможет заставить тебя забыть других женщин.
Или, возможно, она уже это сделала.
Пугающая опасность этой мысли заставила его быстро отступить.
– Я приду через минуту, – хрипло произнес он. Господи, не позволяй ей обнаружить откровенную потребность, которую он услышал в собственном голосе. – Идите… идите к Колдеру. Я уверен, что он ждет вас. В любом случае, вам лучше быть с ним. – Рейф улыбнулся, его зубы невесело сверкнули в темноте коридора. – К этому времени вы, вероятно, уже услышали все обо мне.
Феба серьезно смотрела на него.
– Вы, как полагают, являетесь повесой, подлецом и грубияном. Вы забыли упомянуть об этом, когда я спрашивала.
Он пожал плечами, его улыбка стала более резкой.
– Я солгал. Это то, что делают повесы, подлецы и грубияны, знаете ли.
Девушка кивнула.
– Я заметила. – Она приподняла подбородок. – Что ж, в будущем мы будем довольно часто видеться. Вы должны знать, что я… я не злюсь на вас за прошлый вечер. Что прошло, то прошло.
Он быстро кивнул.
– Это великодушно с вашей стороны, мисс Милбери. Я попытаюсь сделать то же самое.
– О. – Она заморгала. Он мог видеть ее замешательство – что я ему сделала? Что, в самом деле? В конце концов, ни одна женщина в здравом уме не выберет черную овцу, когда она может заполучить золотого мальчика, не так ли?
Феба снова приподняла подбородок и улыбнулась этой идеальной, отстраненной улыбкой, которая абсолютно ничего не выдавала.
– Тогда увидимся за обедом.
Рейф презирал эту улыбку.
Она отвернулась и пошла прочь, представляя собой портрет безмятежной беззаботности. Рейф наблюдал за тем, как она уходит, позволяя чему-то умирать внутри себя.
Тесса отошла от двери, от которой открывался замечательный вид на коридор, и неторопливо вернулась в толпу гостей, собравшихся в гостиной.
У этой презренной дочери викария есть секрет… а теперь он есть и у Тессы.
Потому что Тесса знала, что Феба была переменчивым созданием – как порох, она была совершенно безопасна, но лишь до тех пор, пока кто-нибудь не поднесет к ней спичку.
Привлекательный, скандальный лорд Рафаэль Марбрук может оказаться именно тем мужчиной, кто это сделает.
Кажется, что, в конце концов, Феба еще не выиграла эту игру.
Когда Феба вновь вошла в комнату, Тесса разговаривала с Дейдре в дальнем углу. Когда лорд Марбрук вновь присоединился к ним, Тесса улыбалась лорду Брукхейвену, хотя он вовсе не шутил.
Каким интригующим оказался этот вечер.
Глава 19
Позже этой ночью, после того, как все гости с поздравлениями распрощались, Феба ходила по своей комнате в ночной рубашке, ощущая себя посаженной в клетку, и вздрагивала, как пойманное животное.
Никогда прежде девушка не ощущала себя до такой степени самозванкой. Она не была маркизой! Она определенно не была тем, что все видели в ней – включая Софи, которая считала Фебу такой удачливой – и, несомненно, не являлась той пристойной, добродетельной дочерью викария, которой считал ее Брукхейвен!
Марбрук видел ее насквозь. Он был единственным, кому удалось заглянуть за ее притворство – а она все испортила.
Неужели ты на самом деле свяжешься со скандальным ублюдком?
Сама эта мысль наполняла ее страхом. Скандал следует за Марбруком как верная собака.
Сомнения мучили ее. Феба думала, что разглядела в нем больше, чем весь остальной мир, но что, если она ошибается? Что, если она всего лишь снова обманулась? Она полностью доверяла Терренсу, но посмотрите, что из этого вышло?
Как она может быть уверена? Даже сам Марбрук не отрицает своей истории. Нет. Феба была там, где она должна быть, и если она не та женщина, которой все они ее считают, то ей придется очень сильно постараться, чтобы стать ею… она должна стать маркизой – а когда-нибудь и герцогиней.
И это произойдет очень скоро.
Одна из гостей, леди О-неужели-я никогда-не-запомню-все-эти-имена?, спросила Брукхейвена о его свадебных планах. Брукхейвен поднял взгляд, и на его лице появилось выражение легкого удивления.
– Я позаботился об оглашении имен, и церковь зарезервирована на определенную дату. Мне не нужно никаких других планов.
Все леди за столом одновременно задохнулись от ужаса. Конечно же, Феба не хотела выдающегося представления. Девичьи мечты о романтичном и роскошном праздновании не имеют значения, когда совершается такая деловая сделка, как их союз.
Ни цветов? Ни свадебного завтрака с желе из розовых лепестков и кремом? Ни улыбающейся веселой толпы, желающей всего хорошего новобрачным?
Нет, твердо сказала она себе. Это было бы глупо и расточительно и…
И насмешка над тем, что могло бы быть?
Нельзя допустить повторения тех молчаливых моментов, когда она ощущала сходство интересов с Марбруком этим вечером. В течение следующих двух недель в Брук-Хаусе она будет в непосредственной близости к нему. Господи, возможно, она даже будет спать в нескольких ярдах от его комнаты! Будет видеть его за завтраком и за чаем и – она в ужасе закрыла глаза – за обедами, как сегодня вечером, которые длиннее вечности, и от которых так болит сердце.
