– Ты весь вечер стоишь, прислонившись к стене, – радушно произнес Колдер. – Все еще беспокоишься из-за того фермера?
«Этот фермер» был человеком с семью детьми и больной женой, который был преуспевающим и производительным арендатором до тех пор, пока недавние дожди не испортили его зерновые. Для Колдера он был просто машиной, которая перестала правильно работать и которую нужно заменить. Для Рейфа этот фермер был членом семьи Брукхейвенов, а Колдер не справлялся со своими обязанностями – согласно любому древнему обычаю чести и управления поместьем – не желая помочь тому встать на ноги.
Но Колдер не слушал его, и Рейф не мог сделать в этом случае ничего. Беспомощная ярость поднялась внутри него, подогреваемая видом руки Фебы, напрягшейся на рукаве Колдера.
Уже надеешься на то, что он спасет тебя, не так ли? Уже думаешь, что он твой рыцарь в сверкающих доспехах, который убьет дракона, чтобы освободить прекрасную деву?
Прекрасным девам лучше бы оставаться достойными своей цены и быть эффективными, если они хотят иметь какое-то значение на шкале ценностей у Колдера.
– Закончил обходить гостей, Колдер? Ты подсчитал количество требуемых шагов и вычислил самый эффективный способ, чтобы применить его в следующий раз?
Колдер приподнял брови.
– В этом нет необходимости. Я приказал слугам проводить гостей к местам, выбранным согласно важности положения, которые они занимают в обществе, так, чтобы я не тратил время впустую, пересекая комнату.
Рейф увидел, как Феба подняла испуганный взгляд на лицо Колдера. Выражение ее лица было просто бесценным. Неужели он говорит совершенно серьезно?
Рейф резко засмеялся.
– Он совершенно серьезен, мисс Милбери.
Глаза Фебы встретились с его глазами. Что-то подпрыгнуло внутри него, что-то сладкое и пламенное. Наконец-то.
Он заставил себя отнестись безразлично к этому редкому очарованию, и натянуто поклонился.
– Сегодня вечером вы выглядите как настоящая будущая маркиза, мисс Милбери. Это мой брат выбирал для вас платье?
Возможно, она вздрогнула, он не смог понять. Затем ее глаза совершенно потеряли всякое выражение, и она ответила на его поклон надлежащим реверансом.
– Я польщена тем, что вы так думаете, милорд. На самом деле платье было выбрано по рекомендации моего портного. Почему вы спрашиваете?
Ничего. Она снова была безжизненной, как камень – идеальным образом вырезанный, отшлифованный и сверкающий, но без какого-либо собственного света. Должно быть, он был пьянее, чем думал, на балу прошлой ночью.
Затем она поднялась из своего совершенного реверанса и еще раз подняла на него свой взгляд.
Рейф однажды ощутил действие электричества, на научной демонстрации опыта. Он был единственным, кто осмелился прикоснуться к концу провода, когда его товарищ убеждал их всех почувствовать эту изумительную новую силу. Щипок пугающей энергии был несравним с яростным прыжком ошеломляющего чувства собственности, которое прорвалось в нем при виде несчастной тоски в ее глазах.
Она моя.
Его женщина – под руку с его братом. Его женщина – скоро будет в доме его брата, в его постели.
Затем она отвела взгляд, и чары были разрушены.
Блеск золота привлек внимание Рейфа. Он цеплялся за что угодно, чтобы оторвать свои мысли от нее. Он наклонился вперед, чтобы вглядеться в булавку на шейном платке своего брата.
– Минотавр? – Рейф выпрямился, приподняв одну бровь.
Колдер погладил свой платок.
– Подарок от моей нареченной, – самодовольно заявил он.
Резкий смех вырвался у Рейфа. Он замаскировал его кашлем, одновременно бросив взгляд на Фебу. Она отвела глаза, но ее щеки порозовели, а губы поджались. Она тоже пыталась удержаться от смеха.
Колдер, конечно же, совершенно не понял шутки.
– Что такое?
– Полагаю, ваш брат находит булавку весьма подходящей, – скромно ответила Феба. – Хотя я могу и ошибаться. – Она даже не бросила взгляда в его сторону, когда они отошли от Рейфа, как самая настоящая новая великосветская пара.
Рейф ощутил замешательство, смешанное с появившимся ранее желанием. У него возникло отчетливое ощущение того, что две совершенно разные мисс Фебы Милбери жили бок о бок за этими далекими сейчас голубыми глазами.
Что, конечно же, было сумасшествием. Он вообразил себе вспышку желания в ее глазах. Она всего лишь хорошенькая девушка, как и сотни других. Если Колдер хочет ее, то он может забирать ее себе.
Тогда почему же эта мысль не имела такой окончательности, какую она должна была иметь? Возможно, потому, что он уже обдумывал ее сотню раз за сегодняшний день, но так и не пришел к правильному заключению.
Он все еще был высоким. Он все еще был до боли привлекательным. Он все еще был лишь крошечной частицей, затерянной под его неотразимой манерой поведения.
Он был неправильным мужчиной. Феба повернулась спиной к Марбруку, намереваясь дать Брукхейвену тот шанс, который тайно пообещала ему.
– Вы придаете большое значение эффективности, не так ли, милорд?
– Конечно. Когда мне было тринадцать лет, мой отец постарался, чтобы я понял, что когда-то буду управлять двумя большими поместьями. Он сказал: «Тебе придется быть одновременно в двух местах, парень».
– Устрашающая перспектива! – И тяжелая ноша, чтобы взваливать ее на узкие плечи тринадцатилетнего мальчика.
– Бесспорно. Чтобы быть готовым к этому дню, я начал исследовать эффективность. Меня очаровали новые методы, которые используются на некоторых более современных фабриках. Я купил свою первую фабрику, когда мне был двадцать один год. С тех пор я приобрел их намного больше – и все они сейчас гораздо более производительные, чем до того, как я их купил.
Феба боялась, что ее глаза начинают стекленеть.
– Я уверена, что это в высшей степени занимательное времяпровождение, – ответила она, пытаясь не выдать тот факт, что слышала только каждое четвертое слово.
Краткое молчание заставило ее осознать, что она сказала что-то неправильное. Феба бросила взгляд вверх, чтобы увидеть, как его привлекательное лицо начинает хмуриться. Что же это могло быть? То, что она назвала его страсть времяпровождением? Но ведь он маркиз! Чем еще это может быть? Насколько она понимала природу всех вещей, связанных с аристократией, то его приоритетом должны быть фамильные земли, а не производство безделушек.
Тем не менее, лучше скрыть свой промах как можно лучше.
– И такое… продуктивное!
Маркиз что-то проворчал, но Феба подумала, что он успокоился. Было так чертовски трудно понимать различные и неопределенные, не появляющиеся выражения на его лице.
