– Где ты была? – Тесса прищурила глаза. – Что у тебя там?
С маленьким молчаливым писком от чувства потери, Феба уронила бумажный пакет на тротуар позади себя и наступила на него. Затем вытянула руки перед собой.
– Совершенно не представляю, что ты имеешь в виду. Я только разыскивала наемный экипаж, который отвезет нас домой.
Тесса уставилась на нее с кислым выражением лица. Феба с тоской подумала о лимонных леденцах.
– Хмм. Хорошо, полагаю, мы должны начать наши приготовления к этому вечеру. Немедленно отправляемся домой.
Феба позволила увести себя, бросив только один тоскующий взгляд через плечо на восхитительный грех, оставшийся незавершенным, раздавленным на тротуаре.
Через бродящую вокруг толпу ей вдруг показалось, что она увидела, как кто-то остановился и поднял ее брошенный бумажный пакет. Затем юбки и зонтики заслонили происходящее от нее.
Феба вдохнула. Когда она научится? Грех не окупается.
Глава 15
Спальня хозяйки в Брук-Хаусе была огромной женской фантазией из кремового шелка, обрамленная мерцающим золотым бархатом. Здесь было три комнаты, если считать просторную гардеробную с многочисленными вешалками, чтобы вместить гораздо больше платьев, чем Феба могла себе представить, не говоря уже о том, чтобы иметь.
Вместе с примыкающей к ней гостиной, спальня была больше, чем весь первый этаж Торнхолда. В двух каминах, расположенных друг против друга, горел яркий огонь, разгоняя весеннюю прохладу в воздухе, что также делало комнату немного теплее, чем в Торнхолде. Феба прошлась по комнате, почти боясь прикасаться к хрупким хрустальным бутылочкам на золоченом туалетном столике или к изящной перламутровой отделке на утонченном секретере. Она никогда в жизни не видела такого великолепия. Казалось, все это предназначено для кого-то другого, не для нее.
Девушка избегала смотреть на другой дверной проем, благоразумно устроенный в раскрашенной панели с определенной точностью. В комнате ее милости находилась собственная дверь в покои его милости, расположенные по соседству.
Острожное покашливание донеслось от двери.
– Конечно же, пока вы остановитесь не здесь, мисс Милбери, – одобрительно произнес Фортескью, высокий и чрезвычайно корректный дворецкий Брук-Хауса, когда заметил ее застенчивое избегание этой проклятой двери. – Но я подумал, что вам может понравится, если вы увидите, где ваша милость будет жить после свадьбы.
Ваша милость. Он говорил о ней, Фебе Милбери, дочери викария – будущей герцогине Брукмур.
Прекрасная комната, казалось, сомкнулась вокруг нее. Ревущее пламя – неужели его разожгли только для того, чтобы обогреть комнату для этой экскурсии? – казалось, поглотило весь воздух в помещении. Феба закрыла глаза от волны страха и прижала руку к сжавшемуся горлу.
Фортескью мог подумать, что ее поступки – это доказательство девичьих страхов перед супружеской постелью, в конце концов, эта самая постель надвигалась на нее, как громадная золотая баржа посреди моря, представленного ковром цвета пшеницы! – но Феба не беспокоилась о его мнении. Ее пугала вовсе не брачная ночь.
Ее пугало само замужество.
Викарий, Тесса, Дейдре и Софи – все они были сейчас в своих комнатах, устроившись, чтобы остаться в этом доме до свадьбы.
Что до нее, то она останется здесь и после свадьбы.
Навсегда.
Феба никогда не покинет Брук-Хаус, за исключением того, чтобы отправиться в какой-то другой из домов своего мужа. Она попрощается с кузинами, тетей и отцом после свадьбы, и они уедут, а она останется… навсегда.
Это слово продолжало оставаться в ее сознании, цепляясь за него, словно сломанный ноготь за красивую ткань. Это дело с браком было такое… постоянное. Что, если в будущем ей не понравится Брукхейвен? Что, если она, в конечном счете, начнет ненавидеть его?
Навсегда.
Девушка повернулась спиной к прекрасной комнате и открыла глаза. Выдавив из себя слабую улыбку, она сделала вдох.
– Все это так замечательно. А теперь вы проводите меня в мою комнату?
Фортескью вел ее по коридору, мимо многих дверей к одной из них, расположенной на достаточном расстоянии от его милости, чтобы успокоить ее девственные страхи.
Феба выдохнула от облегчения, увидев перед собой симпатичную, но не слишком маленькую комнату. Она была достаточно просторна, с прекрасной мебелью, но было совершенно очевидно, что это была комната для гостей, а не помещение, годящееся для королевы.
Кровать была большой и щедро завешенной бледно-зеленым бархатом, но все же намного скромнее, чем в комнате маркизы, а стены были оклеены белыми обоями с изящно нарисованными виноградными лозами, бегущими от пола до потолка. Узорчатый ковер тоже был зеленым, но более темного оттенка, а мебель сделана из элегантного розового дерева, большей частью без каких-либо украшений.
Если предыдущая комната была золотой клеткой, то эта выглядела как садовый павильон. Из ее окна даже открывался вид на сады со скульптурой, расположенные позади Брук-хауса.
Веселый огонь потрескивал в миниатюрном камине, приветствуя Фебу в комнате, в которой она могла бы жить вечно. На этот раз она повернулась к дворецкому с искренней улыбкой на лице.
– Как красиво! Благодарю вас, Фортескью!
– Вы обнаружите, что ваши вещи уже разобрали, – ответил ей Фортескью. – Я назначил девушку для вас на некоторое время. Я уверен, что вы скоро выберете свою собственную горничную, но пока вы увидите, что Патриция – разумная и обучаемая.
Ее собственная горничная. От нищенки до принцессы за несколько часов. Неужели только этим утром она приняла предложение Брукхейвена?
Нет, ты приняла предложение Марбрука. Просто случилось так, что вместо Марбрука к этому предложению прилагался Брукхейвен.
– Если вы одобряете это, мисс Милбери, то я хотел бы представить вам весь штат прислуги – после того, как вы отдохнете, конечно же.
О, ужас. Она будет шествовать перед слугами, и от нее буду ожидать, что она запомнит имя каждого и его положение.
– О нет, – выпалила Феба. Затем она восстановила на своем лице слабую улыбку. – Думаю, что предпочту подождать до тех пор, пока я официально не стану хозяйкой дома. До тех пор я всего лишь гость, как и все остальные.
– Как пожелаете, мисс Милбери. – Фортескью даже не моргнул, но теперь неодобрение исходило от каждой клеточки его тела. Он на самом деле был совершенным фоном для лорда Брукхейвена, не так ли?
В другое время, в другом месте Феба, возможно, оказалась бы запуганной этим элегантным слугой. Но сейчас Фортескью и его мнения были наименьшей из ее забот.
