В другое время, в другом месте Феба, возможно, оказалась бы запуганной этим элегантным слугой. Но сейчас Фортескью и его мнения были наименьшей из ее забот.
Девушка вздохнула и подошла к туалетному столику, чтобы положить на него свой ридикюль. Там находилась плоская, обтянутая атласом и перевязанная лентой коробочка, по размеру примерно равная серебряному подносу.
– Что это?
Фортескью заморгал.
– Боюсь, что я не знаю, мисс Милбери. – Феба могла бы сказать, что это обеспокоило его. – Возможно, подарок от его милости?
– О. – Этот краткий гласный звук вызвал слишком большое беспокойство у Фортескью, поэтому Феба снова обратилась все к той же проклятой улыбке и открыла коробку.
– О!
Она была наполнена от края до края, в два ряда, большим количеством шоколада, чем Феба когда-либо видела за пределами кондитерской этим утром. У нее просто раскрылся рот от такого щедрого количества конфет.
– Это должно быть… – Стоит целое состояние. Глупое утверждение в таком величественном доме, как этот. Не сумев скрыть свое изумление и ликование, Феба повернулась к Фортескью, задыхаясь от восхищения. – Как он узнал? Я не думала, что кто-то на земле знает, как я люблю шоколад!
Фортескью смотрел на коробку с ледяным оцепенением.
– Э… его милость может быть очень проницательным.
Феба задумчиво прикоснулась пальцами к покрытой атласом крышке. Если Брукхейвен уже догадался о чем-то столь личном в отношении нее…
Весь день она пребывала под впечатлением, что Брукхейвен испытывает очень мало настоящего интереса именно к ней. Возможно, Феба ошибалась. Возможно, он просто испытывает трудности с выражением своих эмоций.
Да, любой, кто делает такие прекрасные жесты, заслуживает больше шансов, чем она до сих пор предоставила ему. Конечно, он не его брат – ну и что из того? Марбрук – привлекательный, любящий флиртовать молодой человек, который, вероятно, играет с привязанностями дюжины женщин каждый вечер. Чем больше Брукхейвен отличается от Марбрука, тем лучше!
Фортескью откашлялся.
– Портной прислал сообщение о том, что ваше платье вскоре будет доставлено. Патриция уже сейчас ждет его внизу. Должен ли я позвонить ей, чтобы она помогла вам освежиться после прошедшего дня?
Платье и целое приданое были другими доказательствами великодушной щедрости Брукхейвена. А все, что она сможет дать ему взамен – это пустячная золотая булавка для галстука.
Так отдай ему свою верность и свое уважение – и прекрати вести себя так, словно ты потеряла своего любимого котенка!
– Это замечательно, Фортескью, – рассеянно произнесла девушка. – Не могли бы вы показать мне, где находится моя кузина, мисс Блейк?
– Мисс Блейк попросила комнату в другом конце коридора от леди Тессы. – Тон Фортескью в целом одобрял это решение.
Софи в самом деле находилась на другом конце огромного дома.
– Господи, Софи! – Феба улыбнулась своей кузине. – Неужели было так ужасно делить комнату со мной?
Софи посмотрела вверх с того места, где она сидела на полу, скрестив ноги и перебирая груды бумаг.
– Привет, Феба. Ты знаешь, что в Брук-Хаусе есть самая изумительная библиотека? Твой отец уже потерялся там. Сомневаюсь, что мы увидим его в следующие несколько дней.
Феба не хотела бы показаться вероломной, но сама идея была привлекательной.
– И ты тоже исчезнешь там? – Тон ее голоса оказался более тоскливым, чем она намеревалась, потому что он проник даже сквозь озабоченность Софи.
Ее кузина подняла взгляд, мигая за стеклами очков.
– С тобой все в порядке, Феба? Я думала, что ты хотела этого брака.
– Да. Безусловно. Я хочу. – Или, по крайней мере, она была уверена, что захочет, как только привыкнет к этой идее. – Только все происходит так быстро…
Софи кивнула.
– Брукхейвен очень эффективный тип, не так ли? Я не думаю, что когда-либо видела, чтобы кто-то добился таких результатов до времени вечернего чая.
– Да, – Феба упала на живот на кровать Софи. – Платья. Шоколад. – Она открыла коробку и предложила конфеты кузине. – Прекрасная комната. Я сбита с ног самым эффективным способом. – Девушка перекатилась и уставилась на балдахин над кроватью. – Интересно, должна ли я сказать ему, что нет необходимости так стараться? Я немного… задыхаюсь.
– Прекрати жаловаться, – произнес язвительный голос от двери. Дейдре без приглашения вошла в комнату. На мгновение она тоскующим взглядом посмотрела на шоколад, но не взяла его. – Я слышала, как дворецкий говорил, что ты попросила комнату как можно дальше от Тессы, Софи. Жаль, что я не подумала об этом.
– Я скорее довольна, что ты этого не сделала, – рассеянно ответила Софи, листая стопку записей на своих коленях. – Тогда Тесса только переехала бы ближе.
Видимо, задетая этим замечанием, Дейдре застыла.
– Тесса не цеплялась бы к тебе так часто, если бы ты не доставляла ей такого удовольствия своей реакцией! То, как ты сжимаешься и сутулишься! Честное слово, Софи, иногда я просто хочу ударить тебя сама!
Софи даже не оторвалась от своего занятия.
– Не стесняйся попытаться сделать это.
Дейдре издала раздраженный звук.
– Софи, послушай! Когда Тесса разойдется, просто улыбнись, кивни и скажи «О, ты так думаешь, Тесса?» или «Я не думала об этом вот так, Тесса».
Софи отпрянула.
– Почему я должна позволять ей думать, что я соглашаюсь с ее жестокостью?
Дейдре уставилась на нее.
– Чтобы выжить, конечно же.
Софи слегка нахмурилась.
– Это то, что ты делаешь, Дейдре? Просто выживаешь?
Дейдре сделалась совершенно неподвижной, а затем улыбнулась самой хрупкой улыбкой из арсенала Тессы.
– С чего это взбрело тебе в голову? – Откинув голову, девушка повернулась и вылетела из комнаты.
Софи наблюдала за тем, как она уходит, затем повернулась обратно к Фебе, которая молча одним пальцем обводила узор на покрывале.
– Дейдре очень несчастна, как ты думаешь? – Софи говорила так, словно никогда прежде не задумывалась об этом.
В этот момент Феба сама испытала желание встряхнуть Софи, хотя бы немного. Она оттолкнулась от кровати и встала.
– Да, Софи, я – и любой, кто проведет больше пятнадцати минут с Дейдре – подумает, что она несчастна. А кто не был бы несчастлив, если бы прожил свое детство во власти Тессы? Вопрос в том, Софи… почему ты никогда не замечала очевидного до сегодняшнего дня?
Феба вышла из комнаты до того, как обнаружила, что сама присоединилась к людям, плохо обращающимся с Софи. Оказавшись в коридоре, девушка остановилась и закрыла глаза, призывая терпение и выдержку и все те вещи, которые хорошая дочь викария всегда должна иметь в изобилии.
