Три самые популярные додарвиновские <марксистская система философии истории и диалектический материализм были завершены в Предисловии к работе «К критике политической экономии», датированном январем 1859 г. «Происхождение видов» Дарвина появилась в том же году. Маркс прочитал ее в начале декабря 1860 г. и заявил в письмах Энгельсу [33] и Лассалю, что несмотря на недостатки, она обеспечивает биологическое основание («естественно-историческую основу или «naturwissenschaftlische Unterlage») его теории классовой борьбы. (Marx К. Chronik seines lebens in Einzeldaten. – Moscow: Marx-Engels-Lenin Institute, 1934. P. 206, 207)> философии истории XIX в. – философии истории Гегеля, Конта и Маркса – были адаптацией идей прогресса эпохи Просвещения. А доктрина человеческого прогресса была адаптацией христианской философии спасения.
Христианская история различает три этапа человеческой истории: благословенность эпохи, предшествовавшей падению человека, эпоха земной греховности и, наконец, грядущее царствие небесное. Сам по себе человек не способен искупить первородный грех и спастись. Но Бог своей милостью ведет его к вечной жизни. Несмотря на все разочарования и напасти, случающиеся с человеком во время его земных скитаний, существует надежда на блаженное будущее.
Эпоха Просвещения изменила эту схему, чтобы привести ее в соответствие с научными воззрениями. Бог наделил человека разумом, который ведет его по пути к совершенству. В далеком прошлом суеверия и злокозненные интриги тиранов и жрецов сдерживали использование этого самого драгоценного дара, которым наделен человек. Но разум, наконец, разорвал оковы, и была провозглашена новая эпоха. Впредь каждое поколение будет превосходить своих предшественников в мудрости, добродетели и успехах в улучшении земных условий. Движение к совершенству будет продолжаться вечно. Раскрепощенный и занявший должное место разум никогда не будет возращен в неподобающее положение, отводимое ему в веке обскурантизма. Все «реакционные» усилия мракобесов обречены на провал. Тенденция к прогрессу неодолима.
Понятие прогресса имело конкретное, недвусмысленное значение только в доктринах экономистов. Все люди стремятся к выживанию и к улучшению материальных условий своего существования. Они хотят жить и повышать свой уровень жизни. Пользуясь термином «прогресс», экономист воздерживается от выражения ценностных суждений. Он оценивает положение вещей с точки зрения действующих людей. Он называет более хорошим или более плохим то, что представляется таковым на их взгляд. Таким образом, капитализм означает прогресс, так как ведет к прогрессивному улучшению материальных условий жизни постоянно увеличивающегося населения. Он предоставляет людям определенные удовольствия, которых они не получали прежде и которые удовлетворяют их стремления.
Но для большинства живших в XVIII в. поборников мелиоризма [34] это «низкое, материалистическое» содержание, вкладываемое экономистами в идею прогресса, было омерзительным. Они лелеяли мечты о земном рае. Их представления о существовании человека в этом рае были скорее отрицательными, чем утвердительными. Они рисовали состояние дел, свободное от всего того, что они, оглядываясь вокруг, находили неудовлетворительным: нет тиранов, нет угнетения или преследований, нет войн, нет бедности, нет преступлений; свобода, равенство, братство; все люди счастливы, объединились мирно и сотрудничают в братской любви. Так как они предполагали, что природа щедра, а все люди будут доброжелательными и разумными, то они не могли видеть иных причин для существования всего, что они клеймили как зло, помимо внутренних недостатков социальной и политической организации человечества. Все, что необходимо, – это конституционная реформа, которая заменит плохие законы – хорошими. Все, кто сопротивлялся этой реформе, продиктованной разумом, считались безнадежно порочными индивидами, врагами общего блага, которых хорошие люди будут вынуждены физически уничтожать.
Основным недостатком этой доктрины было непонимание либеральной программы, разработанной экономистами и реализованной предвестниками капиталистического свободного предпринимательства. Последователи Жана Жака Руссо, восторгавшиеся природой и блаженством человека в естественном состоянии, не учитывали того, что средства к существованию недостаточны и что естественным состоянием человека является крайняя нужда и незащищенность. Усилия деловых людей, направленные на устранение, насколько это возможно, нужды и бедности, они поносили как алчность и хищный эгоизм. Являясь свидетелями зарождения новых способов экономического управления, которым предназначалось обеспечить беспрецедентное повышение уровня жизни для беспрецедентно увеличившегося населения, они предавались мечтам о возвращении к природе или к мнимой целомудренной простоте раннереспубликанского Рима. Пока производители занимались совершенствованием методов производства и производили все больше все более качественных товаров для массового потребления, последователи Руссо разглагольствовали о разуме, добродетели и свободе. Бесполезно говорить просто о чистом прогрессе. Сначала необходимо определить цель, которую предполагается достигать. Только тогда допустимо называть прогрессом продвижение по пути, которая ведет к этой цели. В этом направлении философы эпохи Просвещения не сделали абсолютно ничего. О характеристиках цели, которую они имели в виду, они не сказали ничего определенного. Они лишь превозносили эту недостаточно описанную цель как состояние совершенства и осуществление всего, что является хорошим. Однако неясно, что обозначают эпитеты совершенный и хороший.
В противовес пессимизму античных и современных авторов, описывавших человеческую историю как прогрессирующее ухудшение совершенного состояния мифического золотого века прошлого, эпоха Просвещения высказала оптимистический взгляд. Как уже указывалось выше, философы этой эпохи черпали свою веру в неизбежность движения к совершенству из доверия, которое они питали к разуму человека. Силой своего разума человек узнает из опыта все больше и больше. Каждое новое поколение наследует сокровища мудрости от своих предков и что-то к ним добавляет. Таким образом, потомки неизбежно превосходят своих предков.
Проповедникам этой идеи не приходило на ум, что человек не является непогрешимым и что разум может ошибаться в выборе как конечной цели, к которой необходимо стремиться, так и средств, к которым необходимо прибегнуть для ее достижения. Их теистическая вера подразумевала веру в благость всемогущего провидения, которое будет направлять человечество по правильному пути. Их философия исключила Воплощение и все остальные христианские догматы, кроме одного: спасения. Великолепие Бога проявляет себя в том, что деятельность его творения необходимо подчинена поступательному совершенствованию.
Философия истории Гегеля ассимилировала эти идеи. Миром правит Разум (Vernunft) и это знание равносильно пониманию, что миром правит провидение. Задача философии истории – проникнуть в планы провидения <Гегель Г. Философия истории. – СПб.: Наука. 1993. С. 64, 66–67>. Оптимизм Гегеля в оценке направления исторических событий и будущего человечества основывался на его твердой вере в бесконечное добро Бога. Бог суть истинное добро. «Знание философии заключается в том, что никакая сила не превосходит мощи добра, т.е. Бога, и не может помешать Богу осуществлять себя, что Бог прав в конечном итоге, что человеческая история не что иное, как план провидения. Бог правит миром; содержание его правления, осуществление его плана есть всемирная история» <там же. см. Гл. 7, раздел 3>.
В философии Конта, так же как и в философии Маркса, места Богу и его бесконечному добру не нашлось. В системе Гегеля разговоры о необходимом прогрессе человечества от менее удовлетворительных к более удовлетворительным условиям имеют смысл. Бог решил, что каждое более позднее состояние дел человеческих должно быть более высоким и лучшим этапом. От всемогущего и бесконечно доброго Господа нельзя было ожидать никакого иного решения. Но атеисты Конт и Маркс не должны были просто предполагать, что ход времени с необходимостью суть движение ко все более лучшему состоянию, и в конце концов ведет к совершенному состоянию. Они должны были доказать, что прогресс и совершенствование неизбежны и возвращение к неудовлетворительному состоянию невозможно. Но они никогда не пытались это доказать.
Если бы кто-либо был готов согласиться с произвольным предсказанием Маркса о том, что общество «с неумолимостью законов природы» движется к социализму, все равно будет необходимо исследовать вопрос о том, можно ли считать социализм работающей системой экономической организации общества и не означает ли он скорее разрыв общественных связей, возвращение к первобытному варварству, нищете и всеобщему голоду.
