Джоанна лучезарно улыбнулась. Последний раз она улыбалась так в десять лет, когда Брайан привез ей из путешествия экзотическую игрушку. — Еще спрашиваешь!
На берег сошли сразу после полудня, в тот час, когда гигантские ящеры позволили себе роскошь вздремнуть на солнышке и спокойно переварить пищу.
Натянув на глаза широкополую, выгоревшую на солнце шляпу, Джоанна осторожно ступала по песку. Сейчас основной задачей было не показывать страха. Легче сказать, чем сделать, — непонятная, непредсказуемая, неистовая жизнь так и бурлила вокруг. Правда, мужчины на всякий случай вооружились винтовками, да и Давидди сунул за пояс огромный охотничий нож.
Джоанна остановилась и подняла лицо к солнцу. Оранжевые лучи приятно грели щеки. Ее по-детски удивленные глаза блуждали от дерева к дереву, высматривая что-то новое, прислушиваясь к новым звукам.
— Дух-ух-ух!
Джоанна сломя голову кинулась назад, шляпа потешно сбилась набок, и неизвестно, куда бы она убежала, если бы не Ник. Он поймал ее и развернул в сторону «страшных» звуков. Малюсенькое, не больше пяти дюймов, нелепое создание с выпученными глазами — вот-вот выскочат из орбит — спрыгнуло с нижних веток и поскакало по грязи к ближайшей луже. Джоанна поправила шляпу и невольно охнула.
— Периофихалмус, бродячая рыба, или, как мы зовем его, рыба-попрыгунчик. Забавная маленькая тварь, может прожить без воды сутки или около того. — Ник крепко держал ее за хрупкое запястье. Тепло его сильных рук и веселый огонек в глазах вернули девушке утраченное самообладание.
— Как, ты сказал, это пишется? — живо поинтересовалась она.
— Бог мой, откуда же я знаю!
Она подозрительно глянула на него. Темные глаза сдержанно поблескивали из-под густых изогнутых ресниц.
— Ник Бэннон, ты меня разочаровал. Я слышала, ты в этих делах спец.
— Ты несносная девчонка! — Положив руку ей на плечо, он подтолкнул девушку вперед, туда, где Мэтт, ссутулившись, медленно вел по кругу мягко жужжащей камерой.
— Ник! Смотри, смотри! — Джоанна кивнула в сторону бамбукового дерева. На средней ветке красивый зеленый длиннохвостый попугайчик, распушившись, деловито чистил перышки, и вдруг все дерево точно взорвалось. Не меньше сотни птах сорвались с ветвей и взмыли в небо, волоча за собой длинные голубовато-зеленые перья. Джоанна не верила своим глазам. Какое счастье, что Мэтт успел все снять!
— Фантастика! — Она сияла от счастья. — Целый неизведанный мир!
— И очень древний мир, — поучительно вставил Ник, делая шаг в сторону. Свет и тень тут же затеяли на его лице беззлобную возню. — Как я уже говорил, малонаселенные районы славятся богатством пернатого мира. Однажды я видел, как волнистые попугайчики тысячами взлетали в небо. Одно огромное желто-зеленое облако! — Он неожиданно схватил ее за руку и развернул к зарослям молодой бугенвиллеи, усыпанной алыми цветами. Маленькие птички-медоеды суетливо носились вокруг, попискивая от удовольствия.
Джоанна замерла, чувствуя, как в груди поднимается волна радости. Жизнь, дикая, необузданная, полная красок, поглотила ее, и, когда Ник осторожно смахнул с ее плеча упавший цветок, девушка вздрогнула.
— Эй! — В его голосе звучало легкое осуждение. — Спокойнее! Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Даже на расстоянии чувствуется, как ты возбуждена. Пойдем. — Он поташил ее в тень золотисто-зеленых деревьев и, наклонившись, зашептал на ухо: — Посмотри-ка чуть-чуть налево… вот так… видишь, там, в путанице лиан, древесная змея обделывает свои грязные делишки.
Джоанна напряглась, и он нежно обнял ее за плечи, снисходительно улыбаясь.
— Эти пресмыкающиеся, фу! — Девушка вздрогнула, заметив, как тело змеи волнообразно извивается, проталкивая внутрь добычу. — Неудивительно, что все их ненавидят и боятся.
— Думаю, далеко не все. Вот аборигены их совсем не боятся. Более того, во многих примитивных обществах пресмыкающихся чтили и уважали.
— Ну надо же! Это для меня новость! — простодушно удивилась она.
Ник широко улыбнулся, выставляя напоказ свои ровные белые зубы:
— Умный человек каждый день чему-нибудь да учится. Впрочем, как гласит легенда, в женщину, когда она купается в озере, облюбованном Радужной Змеей, вселяется дух ребенка. Если хочешь, я могу рассказать тебе сотни захватывающих мифов и сказаний.
— Очень хочу, — зачарованным эхом откликнулась Джоанна.
— Расскажу, обязательно расскажу! — Его насмешливый серебристо-серый взгляд приковывал к себе, словно кандалами, сладостными, желанными кандалами.
Впереди высоко над деревьями тоненькой струйкой поднимался голубоватый дымок. Брайан первым заметил его и вернулся к остальным.
— Ник, как ты думаешь, что это может быть?
Ник посмотрел в направлении его руки и наморщил лоб.
— В этой части света — скорее всего, поселение аборигенов. Когда найдем крокодилью кладку и поймаем для тебя подходящий экземпляр, мы сделаем несколько вылазок в джунгли. А пока лучше положиться на Давидди. Ему, кажется, нравится возглавлять экспедицию. Нам, может быть, придется пройти около мили, так что вперед. Крокодилы очень тщательно выбирают место для кладки, просто так о нее не споткнешься.
Больше они почти не останавливались. Камера мерно жужжала, записывая на пленку всю правду о вечной и бесконечной жизни. Над головами переливались разноголосые птичьи трели. Болотный питон двенадцати футов длиной чинно сполз в изумрудно-зеленую воду, от греха подальше. Для человека он был абсолютно безопасен и лишь поражал размерами, как и королевский кустарниковый питон, свободно достигающий двадцати с лишним футов. Но Джоанне он показался невероятно страшным. В местах, подобных этому, она всегда четко осознавала, что человек здесь чужой, ненужный, лишний. Она брела между Ником и Брайаном, понуро опушив голову, и думала о том, как они ничтожны в этом бескрайнем тропическом саду, где даже время замедляет свой беспокойный бег.
С полмили Давидди вел их вдоль берега, а затем свернул в густо заросшую травой саванну. Теперь они быстро удалялись от реки, но Ник молчал и только прибавил шаг. Он-то хорошо знал, что крокодилы откладывают яйца далеко за пределами самых больших приливов.
Неожиданно заросли расступились, и они увидели её — большую конусообразную кучу полусгнившей травы, коры и листьев почти три фута высотой, однако Джоанну больше поразил диаметр — добрых тридцать футов.
Давидди, радостно размахивая руками, припустил к кладке, плюхнулся возле нее на колени и принялся аккуратно разгребать побагровевшие от старости растения. Примерно в десяти дюймах над землей листья кончились, и мальчик отступил в сторону. На мягкой подстилке из земли и песка неровным кругом лежали крокодильи яйца. Как показалось Джоанне, не меньше пятидесяти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
