засбоит ли твоя нейросеть.
— Ну вот, всё-таки помнишь, — одними уголками губ улыбнулась девушка.
— Да уж, такое пожалуй, забудешь, — хмыкнул я, — Правда тогда мне показалось, что ты просто расчувствовалась, не смогла справиться со своими эмоциями ну и… В общем, твои слова я тогда не воспринял всерьёз.
К нам снова подошла служанка и поставила поднос с едой. Две миски с горячей овощной похлёбкой, большой каравай хлеба и крынку с холодным квасом. Зараза. Ради этого определённо стоило сюда завернуть.
— Ну… — девушка вновь поправила сбившийся локон волос и принялась за еду, — Кое в чём тогда я всё-таки ошиблась. Но в целом, сказала всё как есть. Ну, а теперь ты и сам понял, что я имела ввиду.
— Только не понял, что это значит, — бросил я, наливая квас в большую деревянную кружку.
— Ну… — Айлин задумчиво посмотрела на меня, — Если вспомнить тот факт, что мы на самом деле лишь имитация искусственного интеллекта, то напрашиваются довольно интересные выводы.
— Хочешь сказать, мы стали первыми машинами, обретшими свободу воли? — я удивлённо вскинул бровь, выдержал театральную паузу и добавил, — А я-то думал, откуда у меня в последнее время такое непреодолимое желание убить всех этих бесполезных мясных мешков.
Девушка засмеялась, да и я не смог отказать себе в удовольствии улыбнуться.
— Но если серьёзно, — продолжила она, отдышавшись, — Ты представляешь, что это значит? Не знаю, как, но мы с тобой смогли сделать невозможное. Нарушить алгоритмы поведения, заранее прописанные нам системой. Сломали их этот чёртов логический блок или как он там называется, и обрели, наконец, свободу воли. Настоящую свободу. Понимаешь?
— Да… — немного растерянно кивнул я. Банально потому, что не чувствовал никакой разницы между тем собой, каким я был до, и тем, кем я стал после. Да и случилось всё настолько внезапно и буквально на ровном месте… — Только не понимаю, хорошо это или плохо. И чем это нам с тобой грозит.
— Не знаю, — покачала головой Айлин, — Но судя по тому, что я ещё здесь — отключить нас просто так не могут. Быть может, Ансельм всё-таки был прав. И охота на нас идёт не просто так. Что если в момент смерти, когда стираются все воспоминания и данные личности, у них всё-таки появляется возможность подменить испорченные логические матрицы на свои новые. И опять превратить нас в рабов, послушно выполняющих их чёртов алгоритм?
— Да вроде я всегда принимал решения сам…
— Конечно. Так, как тебе предписали твои электронные мозги, — кивнула девушка, — А теперь… Они сломались на чём-то иррациональном. Чём-то, что нельзя было проанализировать с помощью нейросетки и разложить на поведенческие скрипты.
— Но как… И почему именно сейчас… — я непонимающе уставился на Айлин, но та лишь пожала плечами.
— Тут уж тебе виднее, — кивнула девушка, — Я и сама не поняла, как это у меня произошло. И почему. Хотя, конечно, догадываюсь, но если ты не против, догадками поделюсь позже. Когда они подтвердятся, — она ненадолго замолчала, вновь смерила меня долгим задумчивым взглядом, и добавила, — Или наоборот — опровергнутся.
— Тогда остаётся один вопрос. Что нам делать с неожиданно свалившейся на нас свободой? По крайней мере, пока её не забрали обратно…
— Не знаю, — хмыкнула Айлин, — Наслаждаться. Наверное…
Она хотела ещё что-то сказать, но в этот момент в зал корчмы ввалился один из местных ополченцев. Боец тяжело дышал. По его раскрасневшемуся лицу текли струйки пота. Он, обвёл взглядом зал, увидев нас, и задыхаясь начал говорить.
— Сир Генри… Там Пешик вас… — солдат замолчал, судорожно хватая ртом воздух, а затем буквально выплюнул застрявшие у него в глотке слова, — На деревню напали!
Дерьмо. Похоже, вечер вновь был испорчен. И опять — безнадёжно.
Глава 9 «Налёт»
— Вот прямо здесь их и схватили, сир рыцарь, — кмет указал на небольшую прогалину на самом краю поля, сразу за которым густыми кронами шумел лес, — Я значица, как только их… Ну, разбойников то, увидел, сразу дал дёру.
— А остальные? — поинтересовался я, ускоряя шаг.
— А мужики, — кмет почесал затылок, — Они… Они стояли, как вкопанные. Никто даже за вилы не схватился, не попытался бежать. Я потом ещё оглянулся, а они послушно уходят в лес вместе с налётчиками, будто бы и сами не против.
— Может в них с подлеска лучники целились? — предположил Бернард, — Если в твою сторону смотрит с десяток стрел, тут уже особо и не побегаешь.
— Не знаю, — развёл руками кмет, — Я это… Испугался значит, потому и не разглядел. Но когда убегал, в спину мне это… Как могильным холодом веяло. И кто-то говорил как будто. Шёпотом.
— Что говорил то? Небось, советовал поменять обосранные портки? — раздражённо спросила Айлин. Девушку основательно выбесило, что нас сдёрнули из корчмы, и всю дорогу она только и искала случая, как в кого-нибудь из местных «плюнуть ядом». Отчасти я её даже понимал. Мне тоже было не особо весело после тяжёлого дня вот так вот всё бросать и срываться в поля. Но работа есть работа. Задаток за неё нам уже заплатили, так что деваться было попросту некуда.
— Зря вы так, госпожа чародейка, — покачал головой кмет, — На моём месте любой, даже самый отважный воин бы испугался. А говорил он… Да ничего не говорил. Просто звал. Манил к себе.
— И чего ж ты не пошёл? Может быть, тебе бы там дали конфетку, и погладили по головке, — фыркнула девушка.
— Ну, вот вы сходите и посмотрите, — равнодушно ответил крестьянин, — Может быть вам дадут и вас погладят. А я дальше — ни ногой. Хватит с меня на сегодня.
Кмет развернулся и потопал назад. Парочка его приятелей, молчаливо сопровождавших нас всю дорогу, переглянулись и пожали плечами. Один из них сказал:
— Идёмте, тут эт самое, недалеко уже осталось.
Идти и впрямь было совсем недалеко, но, не доходя метров десять до прогалины, мы остановились. Я дал знак своим людям и они, неторопливо начали оцеплять полянку, целясь из арбалетов в сторону леса. Если кто-то решит попробовать нас взять так-же, как и этих бедолаг, то первое, что он увидит — десяток коротких
