Американские журналисты добросовестно отработали свой хлеб, подарив стране очередную сенсацию о «наступлении российской мафии». Японца называли «крестным отцом», «главным мафиози Советов», «отцом российской преступности», не говоря уже о его легальной воровской короне.
На первом допросе Вячеслав Иваньков отказался отвечать на вопросы без участия адвоката. Вскоре его защищали три известных нью-йоркских адвоката: Барри Слотник, Майкл Шапиро и Сэм Рейсер. Барри Слотник известен тем, что ранее защищал интересы уголовных авторитетов, прибывших из России и обосновавшихся на Брайтон-Бич (в последний раз он защищал Марата Балагулу, контролировавшего операции с бензином и дизтопливом. И хотя Балагула все-таки сел в тюрьму, исходом процесса адвокат остался доволен: его клиенту светило намного больше).
Самым неудобным для защиты оказалось прошлое их подзащитного, который на своей родине был четырежды судим. На судебном процессе Япончик был представлен как жертва коммунистического террора.
Первый срок Слава Иваньков получил в двадцатишестилетнем возрасте за карманную кражу. Через восемь лет, в 1974 году, в московском ресторане «Русь», где он отдыхал со своими приятелями, вспыхнула драка. При задержании у Иванькова находят поддельное водительское удостоверение. Его водворяют в Бутырскую тюрьму. Тамошняя воровская братва уже была наслышана о банде законника Монгола, где Японец играл далеко не последнюю роль. В Бутырке Иваньков проходит коронацию и наносит себе на плечи татуировку вора в законе: две восьмиконечные звезды. Через двадцать лет эти почетные наколки сослужат ему плохую службу, оказавшись сильным козырем у обвинителей. В тот же раз новоиспеченный законник отделался символическим сроком и вскоре вышел на свободу. В 1981 году его судят за ношение холодного оружия, но карающий меч Немезиды вновь опустился плашмя: минимальное наказание и досрочное освобождение.
Фарт отвернулся от Иванькова в мае 1981 года: его арестовали за день до отъезда на черноморские берега. К тому времени Слава уже имел славу грозного рэкетира. Вместе со своей группой он бомбил подпольных миллионеров по всей России. Иногда Япончик устраивал маскарад: одевался в милицейскую форму, являлся к цеховику и требовал сдать все ценности, нажитые преступным путем. Иногда Иваньков даже оформлял протокол изъятия, скрупулезно занося в него отобранные кулоны, кольца, серьги, браслеты и тому подобное.
На этот раз приговор был беспощаден. Московский законник этапируется на Колыму, где он, блюдя славные воровские традиции, сразу же становится отрицалой (см. главу «Устав воровского братства»). В Тулунской тюрьме Японцу пришлось отстаивать свой воровской титул кулаками. Тюрьму в то время держал кавказский законник Илья Симония по кличке Махо, который скептически отнесся к полномочиям столичного гостя. Вероятно, это объяснялось назревшим конфликтом между славянами и лаврушниками. Махо призывал игнорировать Японца. Зэки оказались меж двух огней: с одной стороны давил авторитет кавказского старожила, с другой — пугал агрессивный Японец, который мог воткнуть заточку, разбить на голове табурет или просто заехать в челюсть. Ударить Иванькова никто так и не решился — законник как-никак. За нарушение внутренней дисциплины он постоянно водворялся в ШИЗО и карцер.
Уже будучи арестованным, в интервью американской телекомпании «СиБиЭс» Япончик расскажет о жестокости колымских тюрем и лагерей, о том, как его держали в изоляторе при пятидесятиградусном морозе, как урезали суточной паек и не давали горячей пищи. Картины о буднях советского зэка шокировали заокеанского обывателя, которому приходилось напрячь всю свою фантазию, чтобы представить российский лагерь или тюрьму.
Досрочное освобождение вору не светило, но, тем не менее, свершилось чудо. В ряды борцов за свободу Вячеслава Кирилловича, помимо родственников и друзей, вошли правозащитник Сергей Ковалев, депутат Святослав Федоров, зампред Верховного Суда РСФСР А. Меркушев. 5 ноября узник выходит из ИТК и спустя четыре месяца покидает Россию. В американском посольстве виза оформляется на В. К. Иванькова, сотрудника киностудии «12А», возглавляемой Роланом Быковым. Карьера советского рэкетира и вора в законе была завершена, и начиналась другая.
Арестовали Японца в Бруклине рано утром. На Серф-авеню, где жил законник, прибыла группа задержки из десяти агентов ФБР. Приказ «Откройте, ФБР!» (на русском, разумеется) остался без внимания. За дверями слышались возня и женский голос. Приказ повторили трижды, но с тем же успехом. Агенты принялись ломать дверь, которую тотчас же отворили. На пороге стояла женщина. Отстранив ее, агенты заскочили в квартиру. Иваньков и один из его людей стояли на балконе. Японцу предъявили ордер, зачитали его права и усадили в автомобиль. При обыске трехкомнатной квартиры были изъяты пять сотовых телефонов, 80 тысяч долларов, прибор, позволяющий изменять голос при телефонном разговоре, и пачка фотоснимков. На снимках фигурировал Япончик в компании знаменитостей — владельца московского салона «Роллс-Ройс» Феликса Комарова, хоккеиста Фетисова, певцов Вилли Токарева и Иосифа Кобзона (возможно, последний снимок и послужил причиной запрета на въезд в США Иосифа Давидовича. ФБР также утверждает, что при обыске номера гостиницы в Пуэрто-Рико, где останавливался Кобзон, в мусорной корзине был изъят клочок бумаги с номером сотового телефона Япончика). Оружия ФБР не нашло (под окнами дома в кустах нашли пистолет, но доказать, что он принадлежал обвиняемому, не смогли).
В этот же день в Нью-Йорке были арестованы и пять помощников Иванькова из числа «бывших». Начинался процесс «США против Вячеслава Иванькова». По двум пунктам обвинения законнику грозило 40 лет лишения свободы. Американский закон назначает сроки в ином порядке, нежели в России, где менее строгое наказание поглощается более строгим. Во многих странах, в том числе и в Америке, тюремные сроки по каждому пункту обвинения, как правило, плюсуются.
В 1994 году российский коммерческий банк «Чара» доверил 2,7 миллиона долларов нью-йоркской инвестиционной компании «Саммит-интернэшнл», которая обязалась их вложить в ценные бумаги и выплачивать дивиденды. Но руководители и основатели «Саммит-интернэшнл» Александр Волков и Владимир Волошин распорядились деньгами не очень расторопно. А именно: просадили на скачках, в ресторанах, туристических круизах и супермаркетах. Спустя полгода, «Чара» объявляется банкротом и его управляющий умирает при загадочных обстоятельствах. Это известие особой грусти у американских партнеров не вызвало, но, как оказалось, «хоронить» миллионные долги было рановато.
Начальник отдела ценных бумаг и внешнеэкономических связей «Чары» Рустам Садыков, вооружившись договорами, вылетел в США и потребовал вернуть долг. Волков и Волошин отказались. Тогда Садыков обратился к Дедушке, который пообещал помочь восстановить справедливость. В офисе «Саммит-интернэшнл» на Уолл-Стрите раздался телефонный звонок, и Волкову сообщили, что в 17.30 к нему приедут гости. Руководители компании, чуя опасность, за полчаса до стрелки спрятались за деревьями возле входа и стали ждать. Ровно в полшестого подъехал автомобиль, из которого вышли двое. В одном из гостей должники узнали Японца, российско-американскую знаменитость, постоянно возникающую то в газете, то в телеэфире. Такой поворот событий привел компаньонов в ужас. Страх перед вором в законе был настолько силен, что они, даже не заезжая домой, улетели в Майями. Там Волошин позвонил знакомому авторитету люберецкой группировки и попросил подмоги. Узнав, что придется вести разборки с Дедушкой, тот деликатно отказался. Тогда руководители «Саммит-интернэшнл» явились в местное представительство ФБР.
Впервые в жизни Иванькова его авторитет и звание вора в законе сыграли с ним злую шутку. Панику «Саммита» прокурор Бриджит Роди использовала на суде в пользу обвинения. Доказательством вины подсудимого стал его авторитет. Сама его репутация уже была орудием вымогательства. Один из членов группы Японца Леонид Абелис в процессе следствия заметил, что «лишь упоминание о Японце уже было угрозой». Для признания Иванькова преступником не нужно было доказывать, что он применял насилие или угрожал. Достаточно одного страха, то есть '«чувства тревоги и озабоченности в связи с возможностью получения физического ущерба». Обвинение построили таким образом, что стоило присяжным признать статус Японца, перед которым «Саммит» чувствовал не страх, а ужас, как Иваньков уже был бы на полпути к тюрьме.
Материалы о прошлом Иванькова ФБР получило из МВД России. В начале 1993 года из Министерства внутренних дел поступила информация, что в США прибыл «'вор в законе» Вячеслав Иваньков, который попытается взять под контроль часть преступного бизнеса Нью-Йорка. Была передана вся информация о возможных контактерах Дедушки: фамилии, адреса, телефоны. Агенты ФБР взяли Иванькова под наблюдение и уже через год знали об «объекте» больше, чем тот подозревал. Но улик у федерального бюро не имелось, были лишь отчеты сексотов.
