Здесь потомки древних египтян строят будущее. А пирамиды... Хоть я и с громадным наслаждением копаюсь в них, не могу не согласиться с ядовитым замечанием Генри Торо:
"Самое удивительное в пирамидах - это то, что столько людей могло так унизиться, чтобы потратить свою жизнь на постройку гробницы для какого-то честолюбивого дурака".
Пожалуй, лишено чувства историзма, но по существу верно.
Геолог Сабир, которого мы, наконец, отыскали в дощатом домике на краю карьера, оказался совсем молодым, круглолицым, с крошечными усиками над припухшей верхней губой. Мой рассказ привел его в совершенный экстаз. Он начал тут же искать какие-то карты, свертывать их в рулон, укладывать в потрепанную брезентовую сумку всякие инструменты.
Он был готов немедленно отправиться в путь, сейчас же лезть в пирамиду Хирена - и очень огорчился, что мы сможем отплыть только завтра после полудня.
Но вот мы уже стоим с ним на палубе пыхтящего парохода. Из густой, словно суп, воды медленно выползает облепленная илом якорная цепь. Прощальный тонкий гудок - и снова величаво проплывают мимо древние храмы, листаются страницы истории.
Экспедиция была в том же составе, что и весной. Мы хорошо сработались и понимали друг друга с полуслова. Прибавился только один новичок- Толя Петров. Голубоглазый, стеснительный, он лишь в прошлом году закончил Московский университет, теперь работал в одном научно-исследовательском институте. Мне его рекомендовали, как "хотя и молодого, но подающего весьма большие надежды" специалиста по всяким приборам, которыми нам предстояло исследовать радиоактивность. Несмотря на такую солидную рекомендацию, все мы относились к нему с какой-то отеческой заботливостью, ласково называли Толиком и всячески опекали. Над ним взяли шефство Зиночка и Женя Лавровский и теперь гоняли его с одного борта на другой, наперебой рассказывая обо всех исторических достопримечательностях, мимо которых мы проплывали.
Коричневая вода стремительно, с завихрениями, бежала вдоль бортов, создавая обманчивую видимость, будто это мы так быстро движемся к цели. Но встречное течение задерживало нас, и все истомились, пока добрались, наконец, до знакомого селения, ставшего для нас словно вторым домом.
Почти все жители встречали нас на берегу. Было чертовски приятно увидеть вновь знакомые лица, сверкающие улыбки, черные усы величественного раиса, торчавшие, словно боевые пики. А вот и старый Ханусси встречает меня низким поклоном и все те же неизменным:
- Ахлан ва сахлан, йа хавага!
Но даже это сейчас не может омрачить моего настроения.
Объятия, приветствия, традиционные расспросы о трудностях пути и здоровье всех домочадцев. Лагерь мы разбили уже в темноте, при свете костров, - наскоро, без особых затей, потому что уже через день-два надеялись двинуться дальше, в пустыню.
- Идем? - спрашивает меня Сабир.
Ах, как и мне самому не терпится сейчас же, ночью, отправиться в пирамиду Хирена, захватив с собой счетчик Гейгера!
А раис, ничего не подозревая о наших переживаниях, неторопливо попивает кофе и рассказывает, что "мистер Вудсток со своими ребятами" тоже приступил к работе. Они появились в здешних окрестностях с неделю назад и уже трижды успели побывать в пирамиде Хирена.
- Нехорошее место, йа устаз. Йесхатак! [ - Будь оно проклято! (арабск.).]
Вот как! Они, однако, не теряют времени, эти авантюристы. И откуда у них берутся деньги на такие широкие "изыскания"? Похоже, что Афанасопуло и Вудсток работают на кого-то, располагающего солидными средствами. Их не следует недооценивать, кажется, все это серьезнее, чем я предполагал...
Мы еле дождались утра. Завтрак Ханусси приготовил нам пораньше, и съели мы его торопливо, без особого аппетита.
Покидая лагерь, я увидел, что старый повар расстилает на песке сеть, собираясь, видимо, угостить нас по возвращении свежей рыбкой. Тогда я сразу вспомнил просьбу Моргалова и сказал:
- Послушайте, Ханусси-ака, не могли бы вы поймать такую рыбку - мормирус? Может быть, она у вас по-другому называется? Такая с длинным заостренным носом, вроде трубочки.
Я усиленно помогал себе жестами. Со стороны, наверное, они выглядели очень забавно и нелепо. Но Ханусси, кажется, понял. Он кивнул и, поклонившись, ушел куда-то за палатку.
Я с интересом ждал, что будет дальше. Через несколько минут старик появился с удочкой в руке.
- А зачем вам удочка, Ханусси? - притворившись ничего не понимающим, спросил я. - Ведь у нас есть сеть.
- Но эта рыба не ловится сетью, йа хавага.
- Почему?
Старик пожал плечами и после некоторого размышления сказал:
- Не знаю, но она никогда не попадается в сети. Видно, такова воля аллаха, йа хавага...
Проходя по улицам селения, где каждый спешил выйти на улицу и поздороваться с нами, мы заметили, что многие дома уже опустели. Значит, как мельком упомянул вчера раис, в самом деле началась эвакуация жителей из зоны затопления, и нам надо спешить, спешить!
Однако сам раис, кажется, вовсе не собирался никуда уезжать. Во всяком случае, на парадной стене его дома появился новый рисунок - ярко раскрашенное изображение... ножной швейной машины, которую я привез ему прошлой осенью в подарок. Видно, она понравилась хозяевам.
Миновать дом раиса мы не успели. Судя по тому, что при нашем приближении хозяин сразу появился в дверях, он давно подкарауливал нас.
- Чай Кубана, - сказал раис с низким величавым поклоном. - Прошу вас. Ахлан ва сахлан!
Отказаться было невозможно; и как ни стремились мы поскорее попасть в пирамиду, пришлось, сняв обувь, пройти в полутемную прохладную комнату и сесть на циновки, расстеленные на глиняном полу. Мы стали наблюдать, как раис колдует у маленькой спиртовки, настаивая знаменитый чай.
Этот действительно божественный напиток получил свое название, кажется, в честь селения, откуда раис был родом. Поэтому он весьма гордился своим непревзойденным умением приготовлять этот чай, крепкий, как вино, и благоухающий, словно тончайшие духи.
Мы пили его из маленьких фарфоровых чашечек маленькими глотками, будто священнодействуя, только изредка перебрасываясь восторженными восклицаниями и учтивыми вопросами о погоде, о здоровье хозяина и его семьи, всех его родичей до седьмого колена.
Наконец торжественная церемония закончилась и, поблагодарив хозяина, мы могли двинуться дальше.
Чем ближе мы подходили к пирамиде, тем все больше убыстряли шаг. Впереди мчался Али Сабир. Толик Петров припустился бежать вприпрыжку и обогнал его. Но, оглянувшись на меня, застыдился и сбавил скорость. Я и сам готов был бежать, как мальчишка.
Однако, подойдя к пирамиде, Али Сабир сразу стал деловитым и сосредоточенным. Он неторопливо вытер раскрасневшееся лицо, отряхнул пыль с футляра, в котором покоился счетчик Гейгера, и лишь потом вынул прибор и тщательно осмотрел его. Мы, столпившись вокруг, торопили его взглядами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
