— Все в порядке? — спросила Рэйчел.
— Все отлично, не считая того, что я скучаю по тебе.
Когда она слышала нечто подобное, сердце начинало биться сильнее.
— Сегодня ко мне в магазин заходил твой зять.
— Да ну?
— Заказал кольцо для Авы. Очень красивое. — Рэйчел поделилась с Тони своей задумкой.
— Ничто так не говорит о любви, как бриллиант, — мимоходом заметил Тони.
Он больше ничего не сказал про кольцо, что немного удивило Рэйчел. Обычно он был словоохотлив. Возможно, Тони было неприятно, ведь речь шла о его сестре. Ему неловко обсуждать такую личную вещь.
Рэйчел хорошо знала, что Тони никогда не покупал женщинам кольца. Никаких колец. Никаких бриллиантов. Только колье и браслеты, чтобы скрасить печаль расставания.
Они поболтали еще немного. Повесив трубку, Рэйчел легла на ту сторону постели, где обычно спал Тони. Она не могла себе запретить любить его, но кое-что пообещала себе. Как бы все ни закончилось, она никогда не будет жалеть об этом романе.
Шесть недель пронеслись как миг отчасти потому, что Рэйчел была завалена работой. Началась первая волна рекламной кампании, одновременно были опубликованы фотографии с фотосессии в Милане. Роскошные снимки напечатали в одном из самых популярных журналов моды. Тони утверждал, что на снимках украшения Рэйчел выгодно подчеркнули достоинства обуви Доны.
Рэйчел сидела в магазине, потягивалась и зевала. Это был долгий день, но она осталась довольна своей работой, упакованной теперь в фирменную коробку «Экспрессив джемс». Кольцо, которое Билл заказал для Авы, было готово. Рэйчел даже не хотелось с ним расставаться. Оно было прекрасно. Изготавливая его, Рэйчел вложила в работу всю душу.
Она вспомнила слова Билла и улыбнулась. Он и правда глубоко любил свою жену и был по-настоящему счастлив. Рэйчел рисковала показаться необъективной, но считала, что кольцо ей удалось. Любая женщина с гордостью носила бы его.
Рэйчел взглянула на часы. Билл с минуты на минуту должен был забежать за заказом, хотя магазин уже пора было закрывать.
Он говорил, что у него есть идея, как преподнести кольцо Аве. Она уже завидовала счастливым супругам.
Эту ночь Рэйчел проведет у себя дома в компании Фрэнсиса. Скоро одиночеству придет конец. По крайней мере, она надеялась. Завтра из Рима возвращается Тони.
Рэйчел срезала увядшие бутоны с цветочных композиций в магазине, когда услышала громкий стук в дверь. Билл явно торопился. Она не могла осуждать его за это. Улыбаясь, она вышла ему навстречу. И застыла на месте. На пороге стоял не Билл. Это был Тони, в смокинге и с букетом белых роз в руке.
Пытаясь утихомирить разбушевавшиеся эмоции, Рэйчел направилась к двери. Ее пальцы завозились с замком. Тони улыбался за дверью.
— Что… Что ты тут делаешь? Когда приехал?! — выпалила она, справившись наконец с замком. Вместо ответа, он отбросил букет роз в сторону, обнял ее и поцеловал.
— Я мечтал об этом всю дорогу из аэропорта, — произнес он.
— Я думала, ты только завтра прилетаешь, — ответила Рэйчел.
Они собирались поужинать в тот вечер. Тихий домашний ужин. Только они двое.
— Я поменял билет. — Он пожал плечами. — Мне сегодня очень важно быть в одном месте.
Сегодня? Тони ничего не говорил об этом раньше. Но вот он здесь, одетый так торжественно. А она была в мятой одежде и в туфлях на плоской подошве, потому что у нее устали ноги.
— Тогда не буду тебя задерживать.
— У меня есть время.
Он засунул руки в карманы. Она услышала звон мелочи. Почему он так странно себя ведет? Не только странно, но и нервно. Ей стало страшно. Тихим голосом Рэйчел спросила:
— Зачем ты пришел, Тони?
Он глубоко вздохнул. Она заволновалась еще сильнее.
— Я пришел за кольцом.
— А-а-а… Кольцо. Ты пришел забрать его по просьбе Билла.
Рэйчел хотелось стукнуть себя по лбу. Вместо этого она жестом указала Тони на стеллаж в глубине магазина:
— Сейчас принесу. — Потом он уйдет, и она сможет успокоиться.
— А можно еще один поцелуй?
«Для храбрости», — тихо произнес он, но Рэйчел решила, что ей показалось. Этот поцелуй длился дольше. И он был другой, особенный.
«Я люблю тебя!» — Эти слова бились в ее голове и едва не сорвались с губ. Но Рэйчел не произнесла их. Она не была уверена, что Тони понравится осложнять их отношения. Это может даже ускорить печальную развязку.
— Что такое? — спросил он, отстраняясь. Он прикоснулся к ее щеке. — Почему ты плачешь?
«Я люблю тебя».
Но она снова сдержалась:
— Я скучала по тебе.
— Я тоже скучал по тебе, carina. Я… — Тони покачал головой. — Дай мне кольцо.
— Точно. Кольцо. — Она смахнула с ресниц слезы и попыталась улыбнуться. — Ты сказал, что у тебя важное дело, поэтому не буду задерживать тебя.
Он последовал за ней к стеллажу. Взяв кольцо, он присел на высокий стул.
— Можно? — Он постучал пальцем по крышке футляра.
— Конечно. Мне интересно твое мнение.
Тони открыл футляр и одобрительно закивал:
— Идеальный бриллиант. Именно такой размер. А почему ты решила использовать разные сапфиры?
— Все эти цвета напоминают мне о бисере, который мы купили в Венеции.
— Они очень праздничные.
— Да, праздничные. — Рэйчел вспомнила о многовековых традициях их производства. — И долговечные.
— Как и полагается быть настоящему браку, насколько я понимаю.
У Рэйчел был несколько иной опыт семейной жизни, но она согласилась.
— Как думаешь, твоей сестре понравится? — спросила она.
— Аве точно понравится. — Тони снял кольцо с подставки. Бриллиант заиграл на свету. — Но оно не для нее.
— Не… — Рэйчел нахмурила брови. — Но Билл сказал, что хочет подарить ей кольцо. Он…
— Соврал. — Тони смотрел на нее. — Это я его попросил. Это кольцо для меня, Рэйчел.
— Зачем?
Тони улыбнулся. Это была не знакомая ей чувственная улыбка. И Рэйчел никогда не видела его таким.
— Ты правда не догадываешься, carina?
— Билл сказал, что кольцо должно говорить «Я люблю тебя». — Она внимательно смотрела на Тони.
— Да. Кольцо должно говорить именно это. Рэйчел, оно должно сказать это за меня — чтобы ты поверила.
— Ты лю… — Она тряхнула головой. — Я хочу, чтобы это сказал ты. Мне нужно услышать это от тебя, Тони.
Тони всегда был таким уверенным в себе. Но сейчас он был беззащитен. Она видела его уязвимость.
— Я люблю тебя, Рэйчел. Я любил тебя все эти несколько месяцев.
На ее глаза снова навернулись слезы.
— Я тоже люблю тебя.
